Киноманьяк 3 - Наиль Эдуардович Выборнов

Впрочем, как оказалось, опасался он не зря, потому что когда мы ехали по улице, я увидел, как молодчик вырвал из рук женщины сумку и убежал. Такую же картину я видел и в Нью-Йорке, и похоже, что в этом плане города сильно не отличались.

Часам к двум нам стало скучно, мы втроем выехали в город, в этот раз за рулем сидел я. И тут Лос-Анджелес раскрылся с новой стороны: места на дорогах было очень много, а машин мало, сами дороги были прямые, а маршруты понятные. В общем, ездить здесь было сплошным удовольствием, даже на «Шеветте».

Мы доехали до Голливудского бульвара, прошлись около театра Манна, где был двор с отпечатками рук и ног звезд. Туристов была целая тьма, пришлось потолкаться, но в конечном итоге я увидел отпечатки Мэрилин Монро, Джона Уэйна, Чарли Чаплина и других.

Посмотрели на звезды на тротуаре. Вот тут у меня было чувство странное — увижу ли я звезду с именем Джошуа Клейтона?

Бульвар на самом деле напоминал мне «двойку» — тут и порнокинотеатры были, и дворцы с величественными фасадами прямиком из ревущих двадцатых, и бомжи с приставучими пушерами. Все тут было похожим, разве что со своим колоритом. Да и потрепано так же.

Съездили на тур в Universal, покатались на трамвае, посмотрели на акулу из «Челюстей» и замок Дракулы. Съездили к воротам Paramount — просто постоять у ворот и помечтать.

А вечером отправились в обсерваторию Гриффита, которую я в первую очередь знал как место одной из начальных сцен первого «Терминатора» — той самой, где Арнольд идет, размахивая членом, а потом вырывает сердце панку. Панки тут были, но на нашу компанию они наезжать не стали, поэтому обошлось без членовредительства.

Через бинокли мы насладились отличным панорамным видом, на котором был и тот самый знак «Голливуд», известный каждому на всей планете.

Крис был в восторге, он никогда такого не видел, Мартин, наоборот, тосклив и задумчив, а я толком и не понимал, что чувствую. Сколько не прислушивался к себе — так не смог понять.

Потом занялись бюрократической волокитой. Так как мы жили в доме официально, нам надо было получить новые водительские права — уже этого штата. Поехали, зарегистрировались, прошли тест на зрение и письменный экзамен. Это должно было еще дней десять занять, пока все процедуры пройдут, а старые права придется сдать.

Еще через три дня приехал грузовик с нашими вещами, а точнее в основном с вещами Мартина, которые мы вместе разгрузили и расставили по дому. Крис подключил видик, он уже успел где-то новые кассеты достать.

А еще через три дня приехала и моя тачка, по которой я успел соскучиться. За рулем сидел ушлый кубинец из Майами, он перегнал «Олдсмобиль» с одного побережья на другое. Я заплатил ему три сотни, как и договаривались, но он попросил еще немного денег. Сказал, что путь выдался тяжелый, так далеко он еще не ездил, в дороге он несколько раз чуть не разбился и все такое.

Я поблагодарил его по-испански, осмотрел машину, на нашел ни единой новой царапины и заплатил еще семьдесят пять долларов сверху. Он тут же расплакался и сказал, что никогда не забудет моей доброты. Больше я его никогда не видел.

Мне предстояло поставить «Олдсмобиль» на учет, пройти тест на проверку выбросов (особенное правило в Калифорнии) и получить местные номерные знаки, но сперва надо было дождаться прав. И когда они пришли, я тут же сел за руль и начал колесить по городу, изучать его район за райном. То же самое я делал и в Нью-Йорке, но на общественном транспорте и с картой в кармане. Раньше на изучение города мне потребовался бы целый месяц, а в этот раз я справился за пару дней.

Мне нравилось останавливаться в случайных местах и заходить в магазины. Интересно, что в большинстве придорожных магазинчиков владельцами были либо черные, либо азиаты — если говорить конкретнее, корейцы. Их было действительно много. Почти все мелкие «двадцать четыре на семь» держали именно они. Мне постоянно впомнилась та сцена из «С меня хватит» — гениального фильма, который никогда не пересняли бы в России, несмотря на похожие реалии, — где корейский продавец отказывался поменять мелочь, а потом задирал цену на банку содовой.

Еще я посетил русский район. Сам не знаю почему, просто до него было недалеко — это Западный Голливуд, совсем рядом. Увидел вывески на русском, магазины с продуктами славянской кухни, услышал голоса местных. Вот только далеко не всегда эти люди говорили на русском, чаще я слышал нечто похожее на русский язык, а потому понимал лишь отдельные слова. Возможно, дело в акценте, не знаю. Жаль, но реальная история так мне и не вспомнилась, а кино на тему советской эмиграции если и было, то я его не видел. Поэтому я не понимал, кто все эти люди, на каких языках они говорит откуда вообще здесь взялись.

Мартин сдал пленку на проявку, потратил на это дело в два раза больше денег, чем на проявку «Отпора». Затем притащил откуда-то абсолютно новый монтажный стол, который грузчики поставили прямо в гостиной — в его комнату он не влез.

В общем, мы стали жить той же коммуной, как и в Нью-Йорке. И мне это нравилось. Странное дело: вроде бы я мечтал стать голливудской звездой и сниматься в кино, а ведь это подразумевало под собой богатые особняки, кучу денег и вечеринки с парнями вроде Харви Вайнштейна. Но мне нравилась и такая жизнь — с друзьям в старом доме.

Наверное, все дело было в том, что мы занимались общим делом.

Через неделю я решил наконец, что полностью освоился. Поэтому записался на свои первые голливудские пробы.

Глава 16

Пробы за пробами

К кастингам я решил готовиться правильно, а не так, как в прошлый раз, когда пошел на пробы того фильма про ветерана и провалился. Мне до сих пор помнилось ощущение, что я не смог попасть в героя, потому что надел не ту куртку. Поэтому я отправился в один из местных секонд-хендов и купил себе самой разной одежды.

Вспомнилась история про кастинг «Безумного Макса», которую я слышал в прошлой жизни. Там Мел Гибсон пришел весь избитый после