Черный Маг Императора 29 - Александр Герда

— Чисто в теории… — ответил я, чувствуя, как в голове с бешеной скоростью проносятся мысли. — Наверное могло…

— О, Макс! Вот и нашлась вторая половина носка! — радостно воскликнул Дориан. — Помнишь тот случай, когда из портала прилетела только половина? Интересно было бы их сравнить, конечно, но я уверен, что это именно она.

Честно говоря, я тоже так думал. Правда, мне было не очень понятно каким образом вторая половина носка там оказалась спустя столько времени, но не зря ведь Александр Григорьевич предупреждал меня, что портальная магия — это очень коварная штука. Вот вам явный пример.

Ладно, допустим с половиной носка понятно, но таракан? Ясное дело, что это не некротварь, а обычный бон-бон, который каким-то чудом прилетел вместе со мной из Берлоги. Хотя этот момент был мне абсолютно непонятен. Как такое вообще могло быть возможно?

— Знаешь, мой мальчик, я думаю, здесь сработала случайность, — довольно быстро решил сложный ребус Мор. — Мне кажется, ты просто самую малость ошибся в создании портального перехода и перетащил за собой бон-бон.

— Ты хочешь сказать, что таракан прицепился к переходу? — спросил я и эта мысль внезапно показалась мне довольно здравой.

— Что-то типа того, — ответил мой друг. — Или у тебя есть какие-то другие варианты?

Дориан был прав, других вариантов у меня не было, поэтому я решил, что не случится ничего страшного, если пока я остановлюсь на этом. Тем более, что все то время, пока я размышлял об этом, на меня внимательно смотрел наставник, который ждал от меня какого-то ответа на его предположение. Более конкретного, чем мое мычание про чисто теоретическую возможность моего участия в этой истории.

Конечно, я мог соврать. У меня очень хорошо получалось придумывать что-нибудь убедительное, когда это было нужно. Тем более, что, по сути, никаких прямых улик против меня у Александра Григорьевича нет. Однако… Мне не хотелось этого делать и на то у меня было сразу две причины.

Во-первых, у Черткова могли быть еще какие-то сведения, о которых он пока не сказал, и тогда вранье с моей стороны будет выглядеть совсем некрасиво. Он ведь дал мне шанс сознаться.

Во-вторых, я знал своего наставника достаточно хорошо, чтобы понимать — сейчас врать бесполезно. Временами он видел меня насквозь, и солгать сейчас, означало просто проявить к нему неуважение, а он его явно не заслуживал. Тем более, что Голицыну о своих догадках он ничего не сказал, и мое вранье могло перевернуть наши отношения с ног на голову. Этого мне не хотелось.

— Да, — кивнул я. — Это я туда заходил. Вернул книгу, которую брал. Просто вернул на место и все. Никакой некрослой я для этого не использовал.

В этот момент Чертков вздохнул и в его глазах мелькнуло нечто похожее на удовлетворение от моих слов.

— Хорошо, что не стал врать, — усмехнулся старик. — Это избавило нас обоих от неприятной сцены, которая могла испортить наши отношения. Терпеть не могу, когда недооценивают мои умственные способности.

В этот момент я понял, что принятое мной решение было правильным, и опустил голову, а лицо начало гореть огнем. Мне почему-то стало стыдно, что Чертков на свой страх и риск обучил меня некротике с портальной магией, а теперь может подумать, будто я промышляю воровством благодаря своим знаниям.

— Теперь расскажи-ка мне, дружочек, зачем ты брал эту книгу? — спросил старик. — Что в ней такого и какие тайные знания могли заинтересовать юного гения Темникова? Это я так, чисто в познавательных целях интересуюсь. Может быть, и мне стоит ее почитать?

— Да нет в ней никаких тайных знаний, — ответил я. — Просто она мне понадобилась для расшифровки дневника Грача-невидимки.

Сказав это, я замолчал и посмотрел на Черткова, чтобы увидеть, какое впечатление произвели на него мои слова. Однако его лицо было настолько спокойным в этот момент, что варианта было два — либо он не знает, кто такой Грач-невидимка, либо просто ждет, что я скажу дальше. Я решил продолжать.

Рассказал практически все как есть, без утайки. Про то, как в одном из своих давнишних приключений нашел дневник, про то, как взялся его расшифровывать, про то, что мне помогала Островская и про то, что мне удалось в результате узнать о «Хранителях».

По правде говоря, поначалу я думал, что не стоит ничего говорить о Виктории Артемовне, но потом решил, что ничего плохого не случится. Если уж я был готов довериться своему наставнику, то значит нужно было идти по этому пути до конца.

Закончил я тем, что Матвей Кошкин и Грач-невидимка работали над сложным эликсиром, при использовании которого пытались преодолеть грань между жизнью и смертью. С помощью него, по моему предположению, можно было возвращать призраков в мир живых. Ну и напоследок упомянул про непонятные объекты — Хриплую Гору, Лестницу, Склянку и Стрелку. Вдруг наставнику что-то известно об этом?

— Александр Григорьевич, я очень хочу разгадать эту тайну, — сказал я в заключение. — Хочу понять, что это была за организация, что им удалось сделать и что с ними случилось.

— Интересная история, — подвел итог моему воодушевленному рассказу наставник. — Не ожидал услышать от тебя нечто подобное. Сюрприз, можно сказать. Хотя скрывать не стану, я давно уже перестал удивляться тебе и твоим неожиданным поступкам.

Он помолчал немного, задумчиво барабаня при этом пальцами по краю стола. Ясное дело, что о чем-то размышлял. Вот только как узнать о чем? Я немного подождал, однако мое терпение кончилось.

— Вы знаете что-то о «Хранителях»? — решил прямо спросить я его. — Или думаете, что я это все придумал?

— Так я не думаю, — ответил Чертков. — Ты один из немногих, кому я верю практически всегда, к тому же я слышал о «Хранителях». Знаю о них крайне мало, в основном то же, что и все, кто хоть немного увлекался артефакторикой Российской Империи.

Он вновь взял небольшую паузу, в конце которой развел руками:

— Знаешь, Максим, по правде говоря, может так статься, что в данный момент тебе известно о «Хранителях» больше, чем кому-либо, — сказал он и в его голосе послышались нотки уважения. — Будь я помоложе, с удовольствием составил бы тебе компанию в твоем непростом расследовании.

— Почему вы улыбаетесь? — спросил я. — Считаете, что я зря трачу