Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

Я приоткрыл один глаз.

— Часто вы так катаетесь?

— Мы водяные волки. Если мы перестанем чувствовать весло, иссохнем до костей.

Это наверняка была метафора. Я сделал вид, что оценил её, и приготовился вздремнуть, но мои мытарства на сегодня не закончились. Последовал приказ сходить на берег, и снова пришлось тащить тюки, складывать их в кучу. Тело болело до невыносимости, голова, ещё не освободившаяся от последствий удара дубиной, гудела и расходилась по швам, но поблажек никто мне делать не собирался.

Покончив с делами, я вспомнил, что должен найти Эльзу. Да, это, пожалуй, важнее отдыха. Только нужно отпроситься у Гомона. До тех пор, пока договор не отменён, я в его власти, и за самоволку могу огрести больше, чем способен унести.

Вожак стоял около снека, и по кровожадной улыбочке я предположил, что он что-то задумал. Терзаться в догадках пришлось не долго.

— Посмотрим щенка в деле, — сказал Гомон и ткнул в меня пальцем. — Выходи на бой, подёнщик. Глянем, из чего ты сделан.

Я несколько растерялся.

— В каком смысле на бой? Драться что ли?

— Дерутся пьяницы в трактирах, а мы волки, мы бьёмся. Так, стая?

И стая завыла. В буквальном смысле. Каждый норманн, где его застал вопрос, поднял голову кверху и исторг из себя реальный волчий вой.

Меня мурашки продрали — настолько это звучало натурально, и я подумал: не оборотни ли они случаем?

Гомон дождался, когда вой стихнет, и окликнул одного из своих помощников.

— Швар, повесели стаю.

Вперёд вышел норманн. Я как-то не обращал внимания на расовые отличия внутри стаи, не до того было. Теперь обратил. Швар не был человеком. Высокий, мощный, бугристые плечи и руки, пудовые кулаки. Глаза миндалевидные, с приподнятыми уголками, уши похожи на собачьи, нос плоский, голова лысая, кожа зеленоватого оттенка, рожа в шрамах.

Орк.

Я не удивился. Стая походила на сборную мира; истинных представителей Северных кантонов в ней вряд ли было много. Даже Мороз скорее походил на венеда, хотя выл не хуже остальных. Но дело не в этом. При нынешних обстоятельствах и в свете полученной травмы, мне менее всего хотелось сейчас с кем-нибудь бодаться. Да ещё без доспехов, голыми руками. Все мои умения унёс Гнус в своём мешке, а базовые статы вряд ли помогут победить орка. К тому же вооружённого топором. Он вытащил его из-за пояса — бородатое лезвие, длинная ручка, обмотанная кожаными лентами. В левой руке круглый массивный щит, разделённый на четыре красно-зелёных поля.

Но, тем не менее, я вышел. Стая ценила смелость во всех её проявлениях, и уж если получать по морде, то под одобрительные крики.

— Не много чести безоружному драться с вооружённым, — поворачиваясь к вожаку, сказал я.

— Выбирай любой меч, любой топор, — усмехнулся Гомон. — Можешь взять мой.

Он хлопнул ладонью по обуху топора, висевшего в чехле на поясе, и, признаться, у меня мелькнула дерзкая мыслишка воспользоваться предложением норманна. Но я сдержался. Вообще, не в обычаях воинов доверять чужакам личное оружие, это может отринуть от него удачу, и предложение Гомона, скорее всего проверка, поэтому я отказался.

— Тогда посмотри среди общей добычи, — кивнул Гомон в сторону тюков.

Я подошёл к сваленным в кучу вещам: тюки, корзины, несколько ящиков. В основном здесь была одежда, обувь, деревянная посуда. Отдельно в связках лежало оружие. Я присел на корточки, взял один топор, другой. Хлам. У Дизеля первая секира и то имела характеристики на порядок выше.

Я осмотрел все связки, и уже подумывал взять копьё. Мастером длинного оружия я никогда не был, но с тем барахлом, что мне предлагалось, выходить против танка полная бессмыслица. И тут я заметил завёрнутый в холстину предмет, очертаниями напоминающий меч. Он лежал в ящике, прикрытый разной рухлядью. Я вытащил его, положил на песок и развернул холст.

Это был мой Бастард.

Руки задрожали. Господи, как он здесь оказался? Неужели Гнус решил отдать его Гомону? Но зачем? Бастард, пожалуй, самый дорогой предмет из моей экипировки. Если его продать, то денег хватит, покуда игра не развалится на отдельные файлы. Почему же Гомон бросил его в общую кучу? Не понимает его силы и ценности?

Я с удвоенной энергией стал рыться в вещах, надеясь, что среди них найдётся ещё что-то из моего снаряжения.

— Всё, хватит! — остановил меня Гомон. — Что ты подобрал?

Я показал меч.

— Этот? — откровенно удивился вожак. — Решать тебе, но... Слишком тонкий.

Стая, сбившаяся вокруг нас полукругом, засмеялась. Швар крутанул топор запястьем, повёл плечами, разминаясь.

— Не зашиби мальца! — крикнули ему.

Это я-то малец?

Кровь взбрыкнула и кинулась в щёки. Но я тут же остудил себя. Гнев — это ложь, он не даёт верного решения, поэтому его надо отбрасывать. Когда я рубил голову Алику, я руководствовался гневом, в результате едва не пал от меча Ли. Если я сейчас поддамся эмоциям, лежать мне на песке с разбитой рожей.

— Возьми щит, подёнщик, — посоветовал кто-то.

Я не послушал. В бою с несколькими противниками он мне может и пригодится, но против разъярённого быка самая лучшая техника — дестреза. Я встал прямо, вытянул руку с мечом перед собой, чем вызвал новую волну хохота.

— Подёнщик, я выпью за твою храбрость на твоих поминках!

— Попрощайся с зубами, венед!

Шуточки полились на меня, как вода из лейки. Я пропускал их мимо ушей, тем более что Швар двинулся вперёд с желанием закончить бой одним ударом. Убивать меня он не собирался, это понятно. Никто не станет платить три монеты серебром за бойца только ради того чтобы тут же убить его. Но отхватить долю люлей я был обязан, и он рассчитывал накормить ими меня до отвала, вернее, до потери сознания. Вот только обедать я не собирался. Дождавшись, когда Швар замахнётся, я шагнул влево, развернулся на пятках по кругу и плашмя ударил орка по спине. Удар получился не сильный, но громкий. Он заставил зрителей умолкнуть, а Швара заорать. Крик был вызван скорее неожиданностью, чем болью, но, думаю, что больно ему было тоже.

Я сделал несколько быстрых шагов назад и вновь встал прямо, выставив перед собой Бастарда. Стая зашепталась, звякнула медь. Кто-то начал делать ставки. Гомон скрестил руки на груди, огладил бороду.

Швар повёл плечами, зрачки стали вертикальными. Он чуть согнул колени и так на полусогнутых