Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Опыт мне подсказывал, что рано или поздно желания всё равно прорываются наружу. Похоже, что сейчас графиня боролась с внутренними демонами. И судя по всему, проигрывала.

— Когда заглядываешь в лицо смерти, в голове остаётся всего одна мысль. — Кремницкая повернула лицо ко мне.

Её глаза лихорадочно блестели. Тонкие губы побледнели, а черты лица заострились. Небольшая грудь, стиснутая бинтами, быстро вздымалась и опадала от учащённого дыхания.

— И какая же мысль была у вас? — спросил я, знакомый с подобным.

— Что никогда не узнаю, что скрывается под вашей одеждой, барон.

А?

Возразить я не успел. Кремницкая дёрнула вниз пижамные штаны, и я сразу ощутил прохладу больничной палаты. Наверное, это единственное место, где не было бинтов. Как предусмотрительно.

Глаза графини расширились, а губы приоткрылись от удивления. Затем она взглянула на меня, лукаво улыбнувшись.

— Позвольте отблагодарить вас за спасение жизни государственного служащего, Ваше Благородие, — сказала она, наклоняясь надо мной.

Что ж, когда государство предлагает такое плодотворное сотрудничество, верноподданный барон не смеет отказываться.

* * *

После нескольких благодарностей от графини, я уснул как убитый. Когда проснулся утром, естественно, её уже не было. Зато я чувствовал себя прекрасно и полностью здоровым. Микстура сделала своё дело, так что моя выписка не заставила себя долго ждать.

Мне вернули все вещи, и вместе с девушками мы покинули госпиталь Лесниковых. Правда, далеко уйти не успели. За воротами дежурила толпа журналистов, от которых удалось скрыться только с помощью змеиного пояса. Всё-таки организм ещё не до конца восстановился, поэтому маны у меня едва хватило, чтобы пройти двести метров. К счастью, этого оказалось достаточно, чтобы добраться до лифтовой кабинки, ведущей вниз.

Пока спускались, я наслаждался свежим прохладным ветерком и первозданной чистотой свежевыпавшего снега. Уже почти середина декабря. Даже в Крыму бывает снег, особенно на высоте две тысячи метров. Светило солнце, и всё вокруг искрилось и сверкало. И я не только про небольшие сугробы. Но и про девушек. Лакросса и княжна явно были счастливы, что скоро всё останется позади. Кроме денег и призов, которые они заработали. А вот Лиза улыбалась как-то грустно. Я догадывался, почему.

Хотел было перекинуться с ней парой слов, но внизу нас уже ждали. Лесниковы. Они умоляли остаться до церемонии награждения. Предложили нашей компании самый лучший номер в самой лучшей гостинице. Увидев, как оживилась Лиза, я согласился.

Номер действительно оказался люксовым. Мягко говоря. Несколько комнат, шикарная мебель, огромные диваны, королевские кровати. На каждой человек по пять могло уместиться спать. Две ванные комнаты, которые тут же заняли Василиса и Лакросса. А самое главное — терраса с видом на далёкое море.

Вместе с Лизой и Альфачиком мы вышли на балкон. Пепельная блондинка выпустила несколько светящихся голубоватых сфер. Одна улетела, порхая как пичуга, и растворилась в кроне огромного Облачного Древа. А две другие игрались с Альфачиком. Жалили его молниям в нос, заставляя чихать. Лютоволк в долгу не оставался, давил их лапами и жалил золотыми искрами в ответ. Лиза, глядя на этой, счастливо смеялась.

— Жаль расставаться, — с улыбкой вздохнула она.

— Ты и в Омске теперь не пропадёшь, — ответил я, приобнимая её.

Мы подошли к краю террасы, огороженному янтарной балюстрадой.

— А может, я в вашу академию переведусь? — сощурилась блондинка. — Меня теперь везде с руками оторвут! Мы же второе место делим.

— Второе? — удивился я.

— Ага, Метельская заработала дофига очков в последний день. Плюс помогала тушить пожары и сражалась с Саранчой.

Лихо.

— Кстати об этом. Мне уже поступило несколько предложений руки и сердца! От одного княжича, герцога и пары графов.

— Мне стоит ревновать? — улыбнулся я, упираясь коленом в балюстраду.

Лиза отстранилась от меня и смеясь ответила:

— Тебе? Ни в коем случае!

После этого она привстала на цыпочки и поцеловала меня в губы.

Вскоре оркесса и княжна, сверкающие чистотой, вышли из их ванных комнат, их сменили мы с Лизой и Альфачиком. Вдвоём кое-как оттёрли его шерсть от въевшегося запаха дыма. А потом помылись сами. Правда, не сразу. Сегодня из меня жизнь просто била. В том числе Лизу по голове. И совсем не ключом.

Затем был прекрасный обед, плавно перетёкший в ужин. Мы с Лакроссой больше всех нападали на еду. Наши тела последние три дня старательно латали раны, так что нам нужно было пополнить запасы энергии. Вечер под звон бокалов и бульканье отменного вина, выращенного на виноградниках Лесниковых, перетёк в ночь, а затем и в утро.

Награждение проходило в большом амфитеатре почти у самого подножия Древа. Огромное пространство было богато украшено и обвешано софитами, которые били лучами в сцену. Лесниковы-старшие под овации многотысячной толпы огласили финальные очки участников. Мы действительно все вместе делили второе место. Просто по среднему количеству очков. Метельская обогнала нас на совсем незначительное количество кикибаллов.

Ну, к первому месту я и не стремился. Главное — заработать очки и выкупить ингредиенты.

Пока шло награждение и нам вручали символические призы, княжна успела о чём-то пошушукаться с Метельской, а та в ответ кивнула и обняла Василису, погладив по спине. Интересно, о чём они договорились?

Я очень скоро узнал о чём. Буквально в следующую минуту. Метельской предложили право выкупить самый первый приз. То, ради чего многие и пошли на этот турнир. Янтарь Облачного Древа. Один кусочек этого Янтаря, обладавшего первозданной чистотой, стоил миллионы. И при всём при этом мне он не был нужен.

Зато был нужен Василисе. Нина отказалась от него в её пользу, и та потратила абсолютно все очки на его выкуп. Я же решил заняться тратой кикибаллов после церемонии. Не хотел сейчас терять время.

Когда церемония почти подошла к концу, оркестр в яме под нами грянул громкую помпезную музыку. Ведомый сыновьями под руки, на сцену поднялся старец. Морщинистый, почти слепой, с водянистыми глазами, с огромной залысиной и волосатыми ушами. Это был патриарх рода Лесниковых. Герцог Вячеслав Игоревич Лесников. На вид ему было лет сто двадцать, не меньше.

Его подвели к каждому из участников. Каждому он пожал руку, надтреснутым голосом пожелал удачи в дальнейших начинаниях и поблагодарил за участие в турнире. Меня же оставили напоследок. То есть ко мне его подвели последним.

— Барон Дубов, я полагаю? — произнёс старец, слепо шаря глазами по моему лицу.

— Да, Ваше Сиятельство, — кивнул я.