Кайа.История про одолженную жизнь(том 1-7) - Александр Алексеевич Иванов

паспорта. А также паспорт, который здесь является заграничным — с выездной визой — и разрешение на вывоз зарубеж финансовых средств, выписанное Собственной Его Императорского Величества канцелярией. Все документы — на мое имя.

Вообще, это первый раз, когда я вживую лицезрю документы моей Кайи.

Во втором конверте нашелся практически тот же комплект, только на имя некой Ржечки Жозефины Оскаровны, шестнадцати лет от роду, представительницы казачьего сословия, уроженки города Сызрани, что в Симбирской губернии. Вот только, помимо выездной визы, у нее имеется еще и въездная — в Соединенные Государства Америки.

Что общего между мной и этой Жозефиной из Сызрани? Ничего. Кроме того, что у нас с ней одна физиономия на двоих. Именно поэтому ее документы и оказались в моем рюкзаке.

Похоже, матушка и прочие ответственные люди всерьез считают, будто бы надвигается явно нелитературное слово.

Отложив в сторону оба конверта, вновь заглянул в рюкзак.

Еще там нашлись деньги. Я вытащил две герметичные пластиковые упаковки изрядных размеров с пачками банкнот. По 100 рублей и по 25.

И это еще не все!

С немалым трудом вытащил очередную герметичную упаковку, весящую как две предыдущие. Или даже больше.

— Вот же, черт! — одними губами прошептал я, поставив упаковку торцом и рассматривая содержимое.

Сердце вновь зачастило, и у меня промелькнула мысль, что если так пойдет и дальше, то в этот раз я гикнусь от инфаркта. Если успею.

Честно сказать, в финансах и финансовых инструментах разбираюсь слабо. И если бы меня спросили, что же такое я сейчас наблюдаю, то ответил бы: более всего мне это напоминает предъявительский чек, выписанный казначейством РИ и номинированный в швейцарских франках. В той России такие штуки были не в ходу, а вот в Штатах пользоваться доводилось.

Это инструмент здешней внешней торговли, в основном. Несмотря на изрядный уровень глобализации этого мира, банковские системы различных военно-политических блоков представляют собой весьма закрытые системы. Чего-то вроде глобальной системы транзакций, вроде тамошнего SWIFT’а, здесь не существует. И если, скажем, я задумаю вести дела в Париже, Вене, Берлине или в иных городах Германо-Франкской империи, то средства для и от такой деятельности смогу отправлять или получать в любом банке России.

А если начну проворачивать то же самое в каком-нибудь Токио или в Лондоне, то придется грузить на пароход вагон налички. Или пользоваться такими вот ценными бумагами. Насколько я знаю, они могут быть практически любого номинала и обналичиваются чуть ли не во всех уголках мира.

Я всмотрелся в весьма мутный и бликующий в свете фонаря пластик, силясь разглядеть номинал.

Десять тысяч.

Я ощутил, как несмотря на изрядную прохладу фургона, вспотела моя спина. Если и все прочие бумаги в упаковке имеют тот же номинал — готов поставить рубль на то, что так оно и есть — то в моих руках сейчас целое состояние! Преизрядное причем! А учитывая то, в каких бумагах оно хранится, а также документы на чужое имя и выездную визу… Видимо, вскрылось нечто такое, что заставило Женю полагать, будто бы эвакуироваться мне (возможно) придется подальше Москвы. Гораздо! И вот в этом случае, «царский дар» заиграет новыми красками, ибо окажусь я совсем один, в незнакомой стране и с охрененной кучей денег. Что весьма чревато для моего здоровья, ведь в Америке найдется предостаточно желающих приобщиться к «несправедливо нажитому» состоянию какой-то там мелкой русской беженки. Но…

— Я не хочу возвращаться в Америку! — беззвучно заорал я, ощущая то, как на глазах выступили слезы. — Не хочу! Не хочу! Не хочу! Не хочу!!!

У меня явно начинается истерика.

Несколько раз с силой ударил низом кулачка по полу фургона, давая выплеснуться эмоциям.

Громко выдохнул и с силой зажмурился, успокаивая нервы.

С чего это вдруг у меня такая реакция на возможную эмиграцию? Не я ли хотел свалить отсюда в «прекрасное далеко»? Я. И я же четко осознаю, что здесь — не там. Работы по «второй трудовой» у меня здесь нет. Так что, наоборот, радоваться должен: ведь если и правда придется бежать, то это будет означать ровно одно — Филатовым конец. И их промышленной империи конец. А стало быть, даже если уеду по собственному паспорту, то интерес к моей персоне у тамошних спецслужб будет весьма ограниченным: ведь моя Кайа станет просто еще одной из многочисленных политических беженок…

…нет, не станет, не обманывай себя. Такие мысли — лишь иллюзия. Да и истерика у меня приключилась по совсем другому поводу.

«Игровое поле». Очередная мистика, конечно, но я четко ощущаю то, что какое-то нечто не даст мне покинуть мой «сектор» на «игровом поле» — Российскую империю. Потому и реакция такая на возможный отъезд.

В этот момент грузовичок остановился вновь. Я с тревогой подумал, что мой стук мог быть услышан и как-то превратно понят «водилой». Однако нет, мы пропускаем группу очередных обладателей сирен.

Более или менее успокоившись, снял перчатки, а затем и кольца с пальцев, убрав их к серьгам, и вытер рукой лицо.

Аккуратно сложил все обратно в рюкзак, после чего, дабы привести эмоции к порядку, закрыл глаза и принялся считать от одного до ста.

И сам того не заметил, как задремал.

Глава 155

Рука соскользнула с рюкзака, отчего я, резко дернувшись, проснулся, а в следующий миг приложился шлемом о стенку фургона. Несколько секунд ошалело озирался, силясь понять, где нахожусь.

А-а-а, грузовичок… Он, кстати, стоит на месте. Снова кого-то пропускаем, что ли?

Сначала я услышал, как хлопнула водительская дверь, а немного погодя раздались звуки отпираемого замка, после чего мглу фургона рассеял свет уличного фонаря.

Выключив нашлемный фонарик, я торопливо поднялся на ноги. Раздался голос «водилы»:

— Выходите.

Самую чуточку оклемавшись, закинул рюкзак за плечи и уже приготовился было «десантироваться» на грешную землю, когда «водила» жестом остановил меня, подав руку.

— Прыгать не нужно. Спускайтесь по лестнице.

После недолгого и внезапно прерванного сна, я сейчас пребываю в изрядно осоловелом состоянии, а посему лестницу сразу как-то и не заметил даже.

Спустившись на асфальт и изо всех сил борясь с зевотой…

— Зайдите за фургон и встаньте ближе к кабине. Вашего лица не должно быть видно с дороги. Здесь одностороннее движение.

…спрятался за грузовичком.

Пока «водила» задвигал лестницу и закрывал фургон, я, сняв шлем, оглядывал окружающую действительность.

Он привез меня в какой-то из промышленных районов, что