Тёмная суть - Анастасия Командор

Она медленно сделала шаг назад, ядовито оскалившись.

– Не переживай, справишься. – Меховая шаубе соскользнула с плеч и упала у его ног. – Скажи-ка, а Вел и правда ни разу не спал с тобой?

– Сама в шоке.

Жатва отступила еще на шаг.

– Всегда знал, что с ним что-то не так.

Еще шаг. Она уперлась в стену между окном и балконом. Комната вдруг оказалась такой маленькой.

– Ну а ты что? Захотелось острых ощущений? – Она обнажила блестящие зубы, а рыжий тихо рассмеялся.

– Почему бы и нет. – Он окинул ее оценивающим взглядом, но любые намеки на фигуру скрывал просторный дублет. – Сними это.

– Ты мне не хозяин.

Эммерих насмешливо следил, как Жатва шарит рукой по балконной двери в поисках ручки.

– Брось. Все равно не сможешь покинуть комнату.

Он подошел к ней, грубо рванут дублет, так что застежки разлетелись в стороны, схватил ее за предплечья, толкнул к столу и развернул к себе спиной. Смел рукой все, что было на столешнице: посуда и писчие принадлежности со звоном попадали на пол, разлетелись бумаги.

– Хозяин знает? – прошипела Жатва и закричала: – Хозяин!

Кронпринц больно схватил ее за волосы, наклонил, прижал к столешнице и прошептал почти в самое ухо:

– Кричи. Мне нравится.

Жатва стиснула зубы, вцепилась в стол в попытке скрыть дрожь. Щека ее касалась шершавого дерева.

Она ощутила, как кронпринц прижался к ней отвердевшим членом. Он дернул вверх ее рубаху, оголяя спину, нетерпеливо потянулся к завязкам на штанах.

Жатва смотрела на тусклые огни за окном, на разбросанные бумаги, вглядывалась в тени по углам, пока ее когти до боли, до скрежета вонзались в дерево. Пока рыжий, скинувший маску кронпринца, резкими толчками входил в нее и медленно выходил. Его ухоженные пальцы глубоко впивались в ее бока, искали что-то на спине среди старых шрамов и выступающих позвонков. Тяжелое дыхание наполнило комнату вонью выпитого вина.

Сердце грозилось выскочить через горло вместе с кишками и остатками человечины. Всем существом Жатва хотела ударить рыжего, выдавить ему глаза, выбить зубы, сломать шею… Но не могла и пальцем его тронуть. Могла только покорно терпеть, как и сотни раз до этого.

Терпеть, пока сердце наливается ненавистью.

Жатва ухватилась взглядом за полоску тусклого света, проникающего через приоткрытую балконную дверь, и сосредоточилась на ней. Если не думать о том, что происходит, станет легче… наверное…

Она вспоминала о крови, криках и смерти, когда толчки стали быстрее и жестче, а рыжий вновь схватил ее за волосы, заставил приподняться над столом и горячей рукой сжал ее грудь. Пыталась представить себя в любом другом месте, лишь бы не здесь. Не особенно выходило. Но это все, что она могла.

За спиной скрипнула дверь, ломая наполненную шумным дыханием тишину.

– Какого хрена?

Хозяин. В его голосе слышались возмущение и отвращение.

Эммерих остановился, выпустил волосы Жатвы, позволив ей вновь уткнуться щекой в столешницу.

– Присоединяйся. Или ты предпочитаешь смотреть?

– Я же сказал тебе нет, Эрих.

– Я твой будущий король, – с угрозой напомнил кронпринц. – Ты ничего не можешь мне запретить.

Как бы в подтверждение своих слов он снова толкнулся. Жатва сжала кулаки и отвернулась, чтобы хозяин не видел ее лица.

– Кара – моя собственность. Иди и трахни своего герцога. Или Сумрака – со спины он тоже на девку похож. Тут не бордель. Это отвратительно.

После короткого раздумья Эммерих все-таки выпустил Жатву. Она соскользнула на пол и забилась под стол, натягивая подол длинной рубахи на голые бедра. Вот бы свернуть шеи обоим!

– Вечно ты объявляешься не вовремя, Вел, – протянул Эммерих, пытаясь скрыть недовольство. – Я почти кончил.

– В кулачок спустишь.

– Сволочь.

Натянув штаны, кронпринц наклонился к Жатве и прошептал:

– Ничего особенного. Наверно, надо было нож прихватить. Для острых ощущений.

Жатва стиснула челюсти и не шелохнулась, хотя с большим удовольствием переломала бы ему ребра.

Послышался легкий смешок и удаляющиеся шаги. Дверь хлопнула. Жатва смогла наконец тихо выдохнуть и опустить напряженные плечи.

– Кара…

– Я звала тебя, – едва слышно проговорила она.

Она не видела лица Веллана, но чувствовала его взгляд. Не знала, о чем он думает, да и не хотела. В комнате висела колючая, неуютная тишина. Только солдаты продолжали фальшивить пьяными голосами похабные песенки.

– Если кто-то полезет к тебе в штаны, разрешаю врезать. Но не калечить и не убивать, – наконец тихо проговорил он.

Жатва рассмеялась. Хриплые лающие звуки летели из ее глотки. От них стыла в жилах кровь.

Постояв у двери еще несколько мгновений, Веллан молча развернулся и вышел. Тогда Жатва поднялась, натянула штаны и побрела к кровати. В воздухе все еще висела вонь – запах чужого тела, вина и беспомощности.

Смешно! И это ее называют самой могущественной в мире карой!

Черная ненависть переполняла ее сердце. Когда-нибудь представится шанс – маленький просчет со стороны хозяина, крохотная небрежность, – и она покажет им свою тьму. Каждому.

20

Идиот, – с брезгливым торжеством усмехнулся Ингольв. – Какой же он идиот.

На столе перед ним, среди вороха донесений, валялся пробитый стрелой голубь. Длинную полоску бумаги, заполненную убористыми буквами, окрасила птичья кровь.

Советник Вельдемер стоял у распахнутого настежь широкого окна, сцепив руки за спиной. Внизу на окутанных туманом улицах кто-то кричал.

– Всегда знал, что Эммерих – недалекий мальчик. Такой же, как и его папаша, – продолжал король. – Слишком самонадеянный. Ничего не поймет, пока не ткнешь его носом. Должно быть, сидит сейчас с гордо вздернутым подбородком и празднует победу.

Советник обернулся к королю, чтобы тот смог услышать его голос, приглушенный маской.

– Разве вам не жаль своих людей, ваше величество?

– Всегда кто-нибудь умирает, – отмахнулся Ингольв. – Это война. Грязные оборванцы, поднятые из нищеты лишь моей милостью, должны быть благодарны за шанс погибнуть во славу своей страны и ради своего короля.

Вельдемер лишь хмыкнул.

– Что, не согласен? Не этого ли ты сам хотел?

– Мои желания не имеют значения, ведь я всего лишь скромный слуга.

– Знаем, знаем. Все мы чьи-то слуги, пока нам это удобно.

Ингольв наполнил серебряный кубок вином рубиново-красного цвета – настоящая редкость для мест, где растет лишь кислый белый виноград. Унизанными перстнями пальцами он подцепил записку и задумчиво повертел ее перед глазами.

– А вы? – прошелестел голос Вельдемера.

Король отбросил письмо и скупо усмехнулся.

– И я тоже. Слуга своего королевства, борющийся за его величие. Слуга собственных амбиций и мелочных желаний. Например, я очень желал бы посмотреть на рожу Эммериха, когда тот все поймет. Устроим встречу, о которой он просит? Моменты, когда враги осознают свою ничтожность, становятся самыми дорогими моими воспоминаниями.

– Нам нужно еще несколько дней.

– Чем дольше мы тянем, тем выше шанс, что они сами обо всем узнают, а я упущу возможность понаблюдать за их унижением. – Ингольв поднял кубок и пригляделся к отражению в зеркально отполированной поверхности. – Нет. Нужно устроить встречу. Хочу посмотреть ему в глаза. Ну и в глаза Родегана, конечно. Даже не знаю, чья изумленная рожа порадует меня больше.

Король сделал несколько глотков, поморщился и отставил кубок в сторону.

– Слишком сладкое. Какая же это все-таки дрянь.

– Наши воины не готовы, – аккуратно напомнил Вельдемер. – Не стоит забывать, что у врага две кары.

– Великий просчет