Такидзиро - Семён Афанасьев

Справилась с минутной слабостью, перевёл себе Миёси-старший.

— У вас есть ещё что-то ко мне? — он поднялся с намёком.

Она разорвала соединение, не прощаясь.

* * *

— И что это было? — Годзё-младший выглядел озадаченным, но не обескураженным.

— Это был её приговор одному человеку. Который она думала донести до меня в открытую, но в последний момент передумала.

— Китайцу, которого нужно забрать в Гонконге?

— Ему. И возможно, ещё кому-то с ним за компанию.

* * *

— Таким образом, сама не рвусь, — завершила Хину пересказ своей встречи с представителями Мацусита и министерства. — Но если ты мне вернёшь половину пакета, на пару месяцев могу подписаться.

С самого начала беседы к ним с матерью присоединился отец. На кухне квартиры, в которую въехали родители, стало тесновато.

— Почему пару?

— На этот финансовый год у меня свои планы. По-хорошему, Йокогама давно не просто крупная, а очень крупная. Зоны роста крайне ограничены и находятся уже скорее в области политики, не бизнеса.

— Ты же и от политики не отказываешься? — мать в своей обычной манере пробовала дочь на прочность сразу со всех сторон. — Папа Йоко-тян звонил, рассказал.

— Что именно? — глава регулярного менеджмента сочно зевнула, поскольку родительский дом (кое-каким этикетом можно смело пренебречь).

— Как ты вместе с людьми этих гангстеров в её кабинете беседовала с государственным чиновником.

— Мама всегда плохо переносила семью Миёси, — заметил нейтрально отец. — Кстати, а что, других вариантов не было?

Хину быстро прокрутила в голове услышанное. Кузина, пытаясь усидеть на всех стульях сразу, сама в колокола звонить не стала — ещё бы, показания армейца в случае обнародования в первую очередь врезали бы по нему самому.

Однако промолчать было бы не в духе сестрицы. Йошида «по секрету» поведала интересное своей матери, дальше дело техники. Мать главы двадцать четвёртого этажа славилась общительностью и полным отсутствием каких-либо секретов от кого-либо.

— Йоко-тян, видимо, на дальнейшую карьеру в Йокогаме наплевала, — заметила пловчиха вслух.

— Почему так думаешь? — отец, в отличие от жены, негативом не фонил и абсолютно искренне пытался привести своих женщин к общему знаменателю.

— Если она сказала тёте, та передала не только маме, — фыркнула спортсменка, косясь на мрачную родительницу. — Через сутки об этом сто двадцать три чата говорить будут. Утечка гарантирована.

— Не улавливаю, — поморщился Хьюга-средний. — Причём здесь карьера Йоко?

— Утечка из кабинета главы безопасности корпорации, — разжевала Хину. — У нас в верхах — все возможные виды кадровых и карьерных битв. Таким образом очков в глазах новых акционеров она не наберёт, а со старыми — с нами — давно горшки побила.

Пару секунд дружно помолчали.

— Мам. Что решаешь с акциями? На эксклюзив не претендую, просто хочу гарантировать свою долю, — спортсменка забросила в рот вишенку с блюдца и ещё раз зевнула. — Между нами: состариться в Йокогаме не планирую. Под джентльменское соглашение обещаю тебе этот пакет обратно вернуть сразу после распределения квартальной прибыли.

— Ты, что ли, хочешь обратно в акционеры на месяц⁈ — Хьюга-средний явно не поспевал за беседой.

— Ну да. Пройти кризис, вернуть котировки — а там и я им стану не нужна, и мне будет чем заняться.

— Я не отдам тебе акций. Более того, ты примешь предложение новых акционеров без условий. — Мать заговорила отрывисто, поскольку откровенно нервничала.

Хину повернулась к ней:

— Я тоже тебя очень люблю. Твой тезис услышала, но не понимаю подоплёки. Ты же отдаёшь себе отчёт, что я свободный человек? Не чья-то рабыня? Что за наезды голой попой на ёжика?

— Девочки, вот только не начинайте! — отец безошибочным чутьём определил грядущий скандал и попытался ввинтиться между традиционно непримиримыми представительницами прекрасного пола.

— Ты — моя родная дочь, — отчеканила Хьюга-старшая. — Если рассчитываешь и дальше считаться членом семьи, то засунешь себе сейчас свои амбиции сама знаешь куда и будешь меня слушать!

В глазах спортсменки разгорелся интерес:

— А тебе не кажется, что с этим разговором ты немножко опоздала? Лет эдак на пятнадцать?

В следующую секунду мать сорвалась на свою стандартную истерику (что для взвешенной Хину всегда было диким и как для японки, и как для личности):

— Ты!.. — она обличающе вытянула указательный палец в сторону дочери. — Знаешь, чего мне стоила в своё время твоя помолвка с Сузуки Сёго⁈ Ты это хоть раз оценила⁈ Ты в курсе, что он и Йоко прямо сейчас на горячих источниках, вдвоём⁈… Открой мессенджер, посмотри их совместную фотосессию! Вынырни хоть раз из своих ненужных дел!

— А-ха-х, Йоко-тян времени зря не теряет, — развеселилась глава регулярного менеджмента, пропуская мимо ушей «ненужные дела».

— Что ты имеешь в виду? — отец предсказуемо вцепился в последнюю фразу (не Такидзиро он далеко, увы, но какое-то чутьё тоже есть).

— Не мне обсуждать её нравственность либо безнравственность, — Хину покачала головой.

Она не стала упоминать ни имевшего место всё на том же двадцать четвёртом этаже полового акта между кузиной и своим тогдашним женихом; ни реверансов Йошиды в адрес вояки — который сперва свалился в бассейн Атлетики в одежде и обуви, а потом на допросе наговорил якудзе столько интересного. Про неконституционные и откровенно преступные приказы внутри своей структуры.

— Ты. Сделаешь. Всё. Как. Я. Сказала. — Мать пыталась гипнотизировать непреклонностью, у неё такое периодически проскакивало с другими.

— Ты меня с кем-то путаешь, — вежливо ответила Хьюга-младшая, поднимаясь. — Я — не ваши друзья. Со мной не прокатит. Счастливо оставаться.

— Откажешь им? — отец с грустным лицом пошел проводить.

Мать осталась за столом, её глаза метали молнии.

— Пап, если я с родными родителями не могу договориться, с чего мне верить на слово мудакам из Мацусита? — прямо пояснила дочь. — Да оно мне не шибко и нужно. Если честно, я в роли антикризисного СЕО — это офигеть какая благотворительность. С моей стороны Йокогаме. Если вам как акционерам оно не интересно… — спортсменка развела руками, глядя на мать.

— Может, мама отойдёт до утра, — неуверенно потупился родитель, который всегда был подкаблучником.

— Мне всё равно. Спокойной ночи. — Хину поцеловала доброго, но часто слабохарактерного отца, махнула рукой матери и пошла к лифту.

— Твоя АТЛЕТИКА из здания вылетит в таком случае быстрее тебя! — донеслось в спину от Хьюги-старшей.

Дочь, не оборачиваясь, подняла над плечом правую кисть и несколько раз прижала пальцы к ладони.

* * *

Ута как раз пила чай в кухонной зоне, плавно переходившей в прихожую, когда в двери номера постучали.

Она спрыгнула с высокого барного сиденья («Fiorile Stool»; натуральная кожа, латунь, дерево, идеальное сочетание классики и современности, бренд часто используется в отелях Азии такого класса),