Выживала - Arladaar

в объёмную пышную грудь, обтянутую летним платьем, повернёшься влево — уткнёшься носом в задницу того, кто стоит рядом. Личное пространство в СССР сократилось до минимума, заполнив его ядрёным запахом пота. Люди жили здесь кучно, как заметил Выживала. К тому же тётка сидела почти под кассой, и к ней постоянно тянулись люди за билетами, то и дело шоркаясь о Выживалу.

Если вывернуть голову ещё круче влево, можно было смотреть в окно, чтобы лицезреть советскую действительность. Впрочем, ничем примечательным она Выживале не запомнилась. Разве что обильной зеленью на аллеях, всё тем же отсутствием кондиционеров и пластиковых окон на зданиях. Совсем не было мелких магазинов на первых этажах домов и массы рекламы всюду и везде. Ну и, естественно, отсутствием личного автотранспорта. Город казался голым и кастрированным. А ведь это был самый центр! Правда, на крышах домов, на длинных пятиэтажках, стоявших вдоль улицы, присутствовали разные коммунистические лозунги, написанные крупными буквами, или огромные панно на торцах хрущёвок, но на них уже Выживала почти не обращал внимания.

Когда приехали до нужного места, проспекта под названием «Октябрьский», мучения оказались не закончены, пришлось ещё 200 метров идти до автобусной остановки, и там ещё минут 30 ждать автобус.

— А давайте мороженое съедим! — предложила мама. — А то растает.

И правда: развернули газетный кулёк и увидели, что ещё немного, и стаканчики начали бы протекать. Прямо здесь, на остановке, в тенёчке, под клёном, с аппетитом съели мороженое и даже запили газировкой, купленной неподалёку, в прилавке под тентом. Стакан «Дюшеса» и «Лимонада» стоил 3 копейки, вода без газа — 1 копейку. Вот это цены!

Выживала осторожно орудовал деревянной палочкой и вынужден был признаться: вкуснее этого, ванильное мороженое он не ел...

...Естественно, жёлтый ЛиАЗ подошел полный. Сидячих мест не было, зато оказалось совсем немного стоячих мест, где можно было с трудом притулиться в густой толпе.

Выживала наблюдал за пассажирами: кого тут только не было, но в основном, кажется, сидели люди, тоже собравшиеся на отдых. Одеты очень прилично и примерно так же, как его родители, они с семьёй ничем не выделялись из общей массы пассажиров. Для Выживалы это казалось странным, но здесь, в СССР 1976 года, похоже, совсем не было одежды в стиле спорт-кэжуал, то есть той одежды, которую надевают при походах выходного дня в парки, на пляжи, при коротких поездках за город. Здесь были варианты: либо надевать простую спортивную одежду, либо обыкновенный городской кэжуал, в который оделись его родители и одели его самого. А эта одежда смотрелась слишком чистой для длительных поездок на транспорте и последующих путешествий по пересечённой загородной местности.

Автобус проехал пару остановок по городской улице, потом миновал перекрёсток с более интенсивным движением, чем было до этого, нырнул под железнодорожный мост и выехал уже за городом. Несмотря на то, что транспорт покинул городские улицы, народа не уменьшалось, похоже, весь этот народ тоже ехал на пляж.

Потянулись автобазы, какие-то небольшие предприятия, склады, кирпичные и бетонные заборы, потом частные дома с морем зелени вокруг них. Дорога шла по загородному шоссе. Остановок никто не объявлял, и люди спрашивали друг друга, где находится нужное им место.

— На следующей остановке выходить! — предупредил батя.

Автобус притормозил и свернул в автобусный карман. Пассажиры стали один за другим покидать салон. На этой остановке вышла большая часть пассажиров автобуса, который дальше поехал почти пустой. Выживала посмотрел на металлический остановочный павильон, на нём висела табличка с надписью «Черёмушки».

Близость реки чувствовалась вовсю: доносился хорошо знакомый запах ила, водорослей, рыбы и речной воды. Перейдя дорогу, спустились с насыпи и пошли по очень широкой тропинке, ведущей между густых зарослей черёмухи. Черёмухой тут была занята вся местность, по-видимому, поэтому остановка так и называлась. Правда, черёмуха была ещё незрелая, но запах от листьев деревьев стоял потрясающий.

Примерно через 10 минут ходьбы заросли черёмухи резко раздвинулись в стороны, и Выживала с родителями вышли на песчано-галечный пляж, тянувшийся в обе стороны. Народу тут ещё было немного, и можно было свободно выбрать любое место.

— Давайте на солнце пока сядем, потом, когда жарко станет, в тенёк переместимся, — предложила Мария Константиновна.

Возражать тут было нечего, поэтому так и сделали. Однако садиться на солнце тоже нужно было с умом: у самой воды не стоило располагаться, чтобы мимо вещей не ходили посторонние люди. Поэтому прошли в самый конец пляжа, в правую часть, где он ограничивался кустами тальника, растущими прямо в воде, и там расположились, на солнцепеке, который сейчас уже начал набирать силу.

Пока родители раскладывали и обустраивали место стоянки, Выживала огляделся. Несомненно, это была та же самая река, на которой они с отцом рыбачили неделю назад. Просто тогда они рыбачили километров на 5 выше по течению, где река протекала рядом с горой и имела каменистое перекатистое русло и быстроточное течение. Здесь же река была намного шире, уже около 200 метров шириной, имела типично равнинный характер: тёмно-зелёная вода с пеной, взбаламученной перекатами, очень медленно текла по глубокому руслу между песчано-галечных берегов, обильно заросших тальниками. На реке виднелись множество островов, между которыми простирались, судя по всему, глубокие протоки.

«Эх... Тут бы с лодки щучек половить», — подумал Выживала.

Отдых здесь, в «Черёмушках», судя по всему, был неорганизованный. Не было ни деревянных лежаков, на которых обычно загорают отдыхающие, ни проката лодок с катамаранами, ни заведений общепита. «Хотя какой тут ещё прокат лодок и общепит»... — усмехнулся про себя Выживала.

Родители расстелили два покрывала, аккуратно сложили на их краю вещи, накрыв полотенцами, разделись сами, потом раздели до трусов Выживалу. На Марии Константиновне очень выигрышно смотрелся синий купальник. Был он по-советски объёмный и не такой бесстыжий, как в современное Выживале время, позволяющий лицезреть почти голые груди. Однако всё равно, несмотря на закрытость, выгодно подчёркивал точёную фигурку Марии Константиновны. Кожа мамы абсолютно белая, северная, из той породы, к которой загар никогда не прилипает, поэтому она сразу же накрылась большим полотенцем, боясь обгореть. Интересно, здесь есть загарный крем?

— Семёныч, ты тоже смотри не сгори, — предупредил отец. — Сейчас искупаемся, сразу же надевай рубаху, а то придёшь весь красный.

Сам батя был в советских купальных плавках синего цвета, больше похожих на современные Выживале мужские трусы-боксеры. Батя был тоже среднего роста, худощавого, но жилистого телосложения, сразу видно: привык к физической нагрузке. Выживала заметил что по вечерам отец частенько выходил