Небо в кармане 5 - Владимир Владиславович Малыгин

люк, и подсветка, и… Потом придумаю, что там ещё может быть. Подгоню под нынешние реалии, под существующие материалы и технологии. Жаль, что того же кондиционера здесь пока нет. Могу, так сказать, придумать, Но тогда придётся придумывать и всё сопутствующее, а это очень, очень много и трудно. Так что вздохну с сожалением и удовлетворюсь уже сделанным. Пока удовлетворюсь.

И в утешение себе скажу — зато есть куда двигаться и в каких направлениях развиваться. Авиа- и автомобилестроение за собой столько всего потянут, что мне уже сейчас страшно становится. Справлюсь ли с вызовом? Потому что точно определяю уровень своих тамошних знаний и жалею, что того образования мне явно не хватает, профессиональные знания у меня слишком специфичные. Всё, что здесь имею, и что создал или собираюсь создать, получается благодаря накопленному опыту и самообразованию. Что тоже очень неплохо, кстати. По крайней мере, жить и существовать нормально оно мне позволяет. Да, есть некие сложности в текущем моменте, но у кого их нет? Всё пройдёт. И немилость государя тоже. Ну а не пройдёт, так всегда можно найти какой-нибудь обходной вариант. Например, как сейчас с Второвым. Перспектив здесь столько, что даже загадывать боязно…

Створки ворот поползли в стороны, пришла пора запускать мотор, что я и сделал. У нас в цехе тепло, воздушной заслонкой почти не воспользовался. Вытащил на половину хода и сразу же после запуска убрал. И прогревать тоже не понадобилось, он и так тёплый. Главное, чтобы масло разошлось по каналам.

Прислушался к его ровному рокоту, улыбнулся довольно и щёлкнул переключателем света, так как снаружи быстро темнело, после чего выжал сцепление и включил первую передачу. Постарался не оплошать, не ударить в грязь лицом перед столпившимися вокруг машины подчинёнными. Вон они все как на меня смотрят. Как на ого-го кого. В общем, нужно оправдать ожидания рабочих, создавших эту машину и не разочаровать их неудачным стартом. Поэтому постарался плавно тронуться с места, мягко отпустив сцепление и легонечко придавив педаль газа. Машина вздрогнула, качнулась вперёд, окончательно просыпаясь, и поехала, зашуршала шинами по бетонному полу, довольно урча глушителем.

Улыбнулся, помахал не сводящим с меня или с машины взглядов рабочим, вздохнул досадливо — что же так приспичило нашему Александру Михайловичу, что на ночь глядя меня решил выслушать? Неужели не мог до утра подождать?

Понимаю, что ему о перелёте из первых рук узнать хочется, событие всё-таки далеко не ординарное, и в другом случае я бы и сам поспешил к нему на подробный доклад, но какого лешего сейчас меня дёргать? Знает ведь прекрасно, для чего меня просил Второву помочь, а всё равно вызывает.

Эх, как не хочется груз без присмотра оставлять…

Вот и приходится в данную минуту срочно принимать непростое решение, что в первую очередь делать, чем заниматься — золотишком или на доклад ехать? И то, и другое важно, но…

Чертыхнулся про себя — ну и чего я тут вид делаю, что раздумываю и голову над нужным решением ломаю, когда всё давно понятно? Какие бы дыры не зияли в моих карманах, как бы мне не хотелось поскорее их залатать и заполнить драгоценным металлом, а вбитое в мозг разделение на дела собственные и государственные уже давно всё определило и приняло правильное решение. Встреча с его высочеством и доклад о благополучном завершении перелёта и проведённых за время этого перелёта испытаниях важнее всего.

Доложусь и вернусь, а Второв никуда не денется, обязательно меня дождётся. Куда ему теперь торопиться — то? Приеду — вдвоём и перевезём золото к нему домой. Подгоню машину прямо к люку грузовой кабины, и потихонечку без спешки и надрыва перетащим наш груз в багажник. Как раз к этому времени и рабочие разойдутся, нежелательных свидетелей не будет. И охрану можно будет на время погрузки подальше убрать.

Так что подождёт меня здесь господин Второв, никуда не денется. Подумаешь, домой приедет на несколько часов позже. Даже если до утра задержится, тоже ничего страшного в этом не вижу.

Притормозил, приоткрыл окошко и поманил к себе Николая Александровича:

— Обязательно дождитесь меня, — тихо проговорил. — Постараюсь вернуться поскорее. И никого в кабину не пускайте.

— Да как же я никого из них не пущу? — выпрямился Второв. — Им же послеполётное обслуживание проводить нужно.

— А вот так, — нахмурился в ответ на его возмущение. — Кто тут директор? Вы или они? А обслуживание, можете так и сказать Виктору Аполлинарьевичу, завтра с утра проведут.

— Хорошо, сделаю, — согласился Николай Александрович. — Что-то я несколько растерялся, знаете ли. И вы, конечно же, правы, не нужно посторонним знать о нашем…

— Николай Александрович! — оборвал словоохотливого компаньона. — Тише…

— Я понял, — спохватился Второв и захлопнул рот. Оглянулся по сторонам, смутиться не смутился, но стушевался. — Но вы уж постарайтесь вернуться побыстрее.

— Это уж как получится, — проговорил, поднимая стекло двери до половины. — Да не волнуйтесь вы так. Для вашего спокойствия прикажу инженеру никакие работы на самолёте сегодня не проводить. Довольны?

— Да, так лучше будет, Николай Дмитриевич, — улыбнулся явно довольный моим решением Второв и отступил назад. — И всё-таки постарайтесь вернуться побыстрее.

Подождал, пока Николай Александрович к самолёту вернётся и по лесенке в кабину заберётся, после чего нашёл взглядом нашего инженера и кивнул ему. Виктор Аполлинарьевич вскинулся, быстрым размашистым шагом подошёл к машине, наклонился:

— Слушаю?

— Все работы на самолёте будем выполнять завтра. Николая Александровича не беспокойте. Всё понятно?

— А-а? — растерялся инженер.

— Завтра! — отрезал.

Хватит тянуть время, пора топтать педаль газа.

До чёрного зева распахнутых в темень ворот рукой подать, вот только выкатываться наружу нужно очень осторожно — слишком мало места в ангаре. И пусть только что закаченный в цех самолёт находится от машины вроде бы как и на безопасном расстоянии, но всё равно наклонил голову и скосил глаза в его сторону, опасаясь зацепить законцовку крыла.

Тихонечко перекатился через порог, съехал на твёрдый грунт по пологому пандусу, притормозил с лёгким скрипом колодок, и остановился. Поморщился — как не мудрили с материалом, а от этого скрипа никак избавиться не получилось. Торопившийся не отстать от машины инженер тут же распахнул дверку с моей стороны и, согнувшись в пояснице, попытался просунуть голову в салон:

— И как вам машина?

— Пока хорошо, — отстранился, чтобы не столкнуться с ним лбами. — Большего, увы, пока ничего не скажу. Поезжу несколько дней, тогда и понятно будет.

— Простите, — Виктор Аполлинарьевич сообразил, в чём его ошибка, смутился, отпрянул, поторопился выпрямиться и исправиться. — Да, конечно. Но, если что, сразу же ставьте меня