Плохое путешествие. Том 4 - Давление

— Иди пробуй. Твои пять кусков слева. Скажешь, если не наешься.

Себе любимому я тоже не забыл кусочек оставить, а то ведь эти схомячат, а потом будут, усмехаясь, показывать пальцами друг на друга и сердечно клясться, что на самом деле вообще хотели мне свою порцию отдать.

Арахна тем временем, аккуратненько перебирая лапками, обошла меня по кругу, затем выстрелила из пальца паутиной и притянула крайний стейк к себе в руку, ловко поймав его коготками.

— Как интересно… — Чичи прошлась носом рядом с ним. — Сколько запахов… Как необычно! Я хочу попробовать!

— Так пробуй. — Пожал я плечами и впился в свой кусок. К слову, получилось идеально. Соус бы сюда какой-нибудь, но если кто-нибудь сейчас скажет: «Хью, ты ох*ел», то я соглашусь. Ещё на том моменте, когда решил пожарить себе стейк, будучи заключённым в Аду. Мне кажется, всё это должно не так работать.

Тем временем Чичивитса откусила маленький кусочек, чуть-чуть пожевала и замерла.

— О, феликая Лосс, как вкуфно!

И тут я охренел ещё больше, потому что она открыла рот. В смысле даже никак человек или демон, а будто это сраный бардачок в машине, и закинула в него стейк целиком и начала очень быстро пережёвывать. За первым пошёл второй, третий и четвёртый, пятый уже сложнее, здесь я заметил, что она больше старалась сосредоточиться на вкусе. Шестой как будто бы вообще был лишним, но и его она съела. А вот седьмой кусок… Чичивитса неожиданно кинула за спину.

Уже собирался возмутиться, что едой разбрасываться нехорошо, но увидел, как на этот кусок напало всё гнездо.

— А им хватит?

— Один съест мясо, другой съест того, кто съел мясо, а третий съест этих двоих.

Грёбаная сатанинская матрёшка.

— И насколько тебе хватит того, что ты съела?

Чичи пожала плечами.

— Прошу простить меня, Хью. Это новое тело, и я сама многое о нём не знаю.

— Что ж, значит, выясним опытным путём. И раз уж ты поела, то предлагаю перейти к основному блюду. — Я повернулся к близняшке. — Вика, доставай чемодан, будем учиться шить.

Глава 15

Твое призвание

— С чего начнём? — поинтересовалась Чичивитса, следуя за мной гуськом из угла в угол, пока я обдумывал план.

Казалось бы, что сложного в том, чтобы объяснить существу, чья жизнь буквально построена на плетении, как шить одежду? На первый взгляд — ничего. Однако после случая со стейком я решил зайти с другого конца, и прежде чем заставлять Чичу браться за иголку с ниткой, стоило разобраться в самой сути — зачем вообще нужна эта «рубаха», чем она отличается от штанов или платья, и почему без неё никак.

— Начнём с азов. Ты будешь учиться шить одежду, но сначала… — я остановился, глядя на её сосредоточенное выражение лица. — Как думаешь, что такое одежда?

Вопрос элементарный. Любой человек, даже демон, ответил бы не задумываясь. Но Чичивитса замерла, её пальцы судорожно переплелись, а взгляд утонул где-то в полу.

— Ну же, Чичи, не стесняйся. Ошибешься — поправим. Главное — попробовать.

Она сжала губы, будто собиралась произнести что-то запретное, и наконец выдавила:

— Это… такая штука…

— Да-да, продолжай. — Я ободряюще покрутил рукой.

— Которую вы носите вместо шкуры.

— Близко! — одобрительно кивнул я. — Одежда бывает разной. Одну носят демоны, другую — демоницы. Какая-то служит украшением и показывает статус, другая защищает от холода или ударов. Голыми ходят только нищие, да и то это…

— Это неприлично! — бойко закончила за меня Дура, самодовольно сверкнув глазами.

— Ничоси, какие слова мы, оказывается, знаем. — хмыкнула Вика.

— Не-при-лично… — Чичивитса медленно повторила, и в её голосе зазвучала та самая нотка детской невинности, от которой у меня по спине пробежали вьетнамские флешбэки. — А что это значит?

— Ну, например, выставлять напоказ грудь — неприлично, — фыркнула близняшка, намекая, что кое-кому пора бы спрятать свои бидоны. — Чавкать за столом, мешая другим, — тоже. Или вот, скажем, если Хью сейчас начнёт объяснять, а я стану его перебивать… Это будет не только неприлично, но и неуважительно.

Услышав про грудь, Чичивитса инстинктивно попыталась её прикрыть, я бы даже сказал, обнять рукой, но тут же замерла в неуверенности — правильно ли она поняла?

— Пока не зацикливайся на этом, — успокоил я её. — Давай вернёмся к одежде.

Решив не затрагивать сложные фасоны, я начал с простого. Достал из Викиного чемодана свою запасную рубаху и протянул паучихе.

— Видишь, на мне сейчас такая же. Она нужна, чтобы грубая ткань куртки не натирала кожу.

Вообще куртка у меня кожаная, но я решил не забивать арахне голову фразами «кожа натирает кожу», чтобы наш паукан совсем не сломался.

Чичивитса принялась изучать предмет с любопытством учёного, обнаружившего новый вид паутины. Её тонкие пальцы скользили по ткани, ощупывая каждую неровность.

— Мы будем шить… ру-ба-хи? — растягивая слово, она поднесла материал к самым глазам, затем недовольно сморщила нос. — Она сделана из ужасной паутины. Мне кажется, паук, который её сплёл, был смертельно болен. Или… очень-очень старый.

Я сдержал смех, наблюдая, как она с профессиональным презрением осматривает ткань.

— Ответственный паук, — продолжала Чичи, — раз даже при смерти смог что-то сплести… Хоть и такое убогое.

— Вот именно! — хлопнул я в ладоши. — Твой уровень будет в разы выше. Но начинать надо с азов. Попробуем воссоздать точь-в-точь такую же.

— Такую… жалкую? — огромные глаза выразили искреннее недоумение.

— Именно. Пойми, как это удалось тому… хм… умирающему пауку.

— Хорошо, Хью… — её голос звучал так, будто я попросил шеф-повара приготовить дохлую муху.

Отойдя в сторону, я стал наблюдать. Чичивитса улеглась на пузо, поджав нижние конечности, и погрузилась в изучение. Сначала она методично ощупала весь материал, потом принялась исследовать отдельные нити, растягивая их между пальцами.

— Как необычно переплетены… — бормотала она. — Кажется, я недооценила создателя…

Особый интерес вызвали швы. Она водила по ним кончиками пальцев, как слепой, читающий брайль, затем неожиданно сунула голову внутрь рубахи. Со стороны это выглядело довольно забавно.

— Очень… очень интересно! — раздался восхищённый голос изнутри, сопровождаемый шуршанием.

— Можешь вывернуть её наизнанку, — подсказал