Кровь Серебряного Народа - Алексей Викторович Вязовский

«чёрного» и вогнал ему клинок под рёбра. Но даже в таком состоянии тот сумел кинуть в меня свой короткий меч. Вращаясь, он летел прямо мне в голову. Время замедлилось, я даже успел подумать, что клинок войдёт мне в левый глаз. Татуировка опять полыхнула зелёным, голову резко мотнуло вправо. И меч с тихим шелестом пролетел мимо.

Рилдар с воплем навалился на рукоять и впечатал лазутчика в стену, пришпилив того, словно бабочку булавкой.

* * *

Зал тонул в тяжёлом, липком запахе крови и пережжённого воска. Сотник медленно отступил от стены, его меч со скрежетом вышел из груди последнего лазутчика. Тело «чёрного» сползло вниз, оставляя на светлом дереве тёмный след. Рилдар тяжело дышал, его лицо было всё в испарине.

— Ещё бы чуть-чуть… — прохрипел он, вытирая окровавленный клинок о плащ убитого. — Уже попрощался с жизнью.

Я не ответил. Сердце колотилось в рёбра так, что, казалось, выбьет их. Татуировка на щеке медленно остывала, но я всё ещё видел перед глазами зелёные всполохи. Если бы не этот странный проблеск, спасший меня от летящего меча…

Из бокового коридора выбежала группа гвардейцев в тёмно-синих плащах. Возглавлял их одноглазый сотник по имени Варион. Он держал в руках сразу два меча — длинный, слегка изогнутый, и короткий, почти кинжал. Сотник мгновенно оценил обстановку: трупы в чёрном — и мы с Рилдаром, стоящие посреди побоища.

— Проверить всю усадьбу, — приказал он своим гвардейцам. — Живо!

Он подошёл к одному из убитых лазутчиков, перевернул его на спину и наклонился, рассматривая рукоять меча — трезубец, оплетённый серебряной нитью. Потом сорвал маску с лица. Обычный эльф, только с очень бледной кожей — видны все прожилки, вены…

— Клан «Изумрудной Тени», — тихо произнёс Варион. — Клан убийц. Работают по всему Великому лесу. Видите, какие бледные? Живут в пещерах возле Лунной реки.

Я потрогал татуировку на щеке, вдруг меня кольнуло чувство тревоги.

— Где дед? — резко охрип я. — Варион, где Галатион⁈

Сотник не ответил, но его взгляд метнулся к правой внутренней двери. Туда, где должен был спать патриарх рода Звёздного Ветра.

Я рванулся с места. Дверь была приоткрыта. Внутри царила тишина, которая была страшнее любого шума битвы.

Галатион лежал на огромной кровати. Его ярко-рыжие волосы, так похожие на мои, разметались по подушке. Одеяло было отброшено. Он не успел даже схватиться за меч — яд убил его за секунды, пока он спал. Маленькая оперённая стрелка торчала из его щеки, прямо над тем местом, где у него была родовая метка.

Я замер. Мир вокруг схлопнулся до размеров этой кровати и застывшего лица старика, которое буквально иссохло — вытянулись скулы, запали щёки…

За мной в комнату вбежали Варион с гвардейцами. Потом появился Лиор:

— Единый и всемогущий!

Слуга несколько раз сделал круг у груди.

Убийцы искали меня — рыжеволосого главу рода — в его собственной спальне. Но я уступил эту комнату деду из уважения, а сам был в отцовской спальне вместе с Мириэль.

Я подошёл и медленно закрыл Галатиону глаза. В этот момент я почувствовал, как зелёная руна на моей щеке вспыхнула с новой силой. Но это была не прохлада Оракула. Это была обжигающая, ледяная ярость Мирэйнов.

— Они убили патриарха рода Звёздного Ветра, — я обернулся к Вариону. Мой голос был тихим, но воины непроизвольно вытянулись во фрунт. — В моём доме. Под моей защитой.

Я вышел в зал. Воины «синеплащники» стояли, опустив головы. Без Галатиона они были потеряны.

Что же… Такое нельзя прощать и спускать. Я схватил голову лазутчика за волосы, вытащил меч:

— Мы идём в Магистрат. Прямо сейчас! Если это сделали Арваэлы, они ответят! Кто со мной?

Пошли все.

* * *

По пути один за другим к нам присоединялись мои гвардейцы — первым появился Силиас, за ним Харэн, Оруэл… Пришёл даже Бириадор. Всего сорок с лишним эльфийских лучников, все при оружии. На улице предрассветные сумерки постепенно отступали перед первыми лучами Стяга.

Город уже гудел. Звук боевого рога разбудил квартал. Соседи выглядывали из окон, на улицах начали собираться митриимцы.

Я шёл впереди. В руках — голова лазутчика, за спиной развевался плащ, забрызганный кровью убийц. За нами молчаливой стеной двигались два десятка озлобленных ветеранов Звёздного Ветра.

— Глядите! Это Эригон! — зашумели в толпе. — Который зерно у гномов отбил.

— Галатиона убили! Деда Эригона. Патриарх мёртв! — раздался чей-то истеричный выкрик позади.

Ярость передавалась по цепочке. К нам пристраивались горожане, мастеровые, измождённые голодом эльфы. Для них убийство высокого гостя в доме героя стало последней каплей.

На центральной площади уже выстроилась стража плюс эльфы Арваэла — я узнал лысого высокого эльфа с двуручным мечом. Сам Келир стоял на высоком крыльце Магистрата вместе с Верховным магом Фаэдором. Они выглядели растерянными и напуганными.

Я остановился у подножия лестницы, с силой швырнул голову на ступени. Она упала прямо у сапог Келира, обдав их кровью.

— Это один из тех, кто убил моего деда три часа назад, — мой голос разнёсся над площадью, усиленный тишиной толпы. — Клан «Изумрудной Тени». Келир, это ты их подослал⁈ Убит мой дед, и я требую возмездия! И мы его получим!

— Это… это невозможно! — выкрикнул Келир, бледнея. — Галатион не был моим врагом.

— Его убили по ошибке. Охотились за мной!

Келир не побрезговал поднять голову, вытер кровь с лица. Даже зачем-то оттянул веко, заглядывая внутрь.

— Это и правда «Изумрудные Тени». Я вижу татуировку десятника. Это серебролесцы, Единым клянусь! Этот клан обитает на границе их королевства.

— Посол Таэлин уверял нас в мирных намерениях! — буркнул маг, забирая голову и тоже её разглядывая.

— Твой посол — убийца! — я сделал шаг по ступеням, и услышал гул за спиной. Толпа горожан была настроена крайне воинственно, и это давало мне шанс оказать нужное давление на членов Совета без применения особой силы. — И, если ты, Келир, не хочешь, чтобы эта толпа разорвала тебя прямо здесь, ты пойдёшь со мной в храм. Сейчас! Ты поклянёшься, что не знал об этом.

— В храм! Поклянись! — взревела площадь. Тысячи глоток подхватили этот клич. Келир понял, что выбора нет.

В храме Оракула было холодно и темно. Нас встретили открытые нараспашку двери и пронизывающий ветер внутри храма. Мрачный Саэн уже ждал нас.

— Не дело так врываться в святое