Методист I - Артемий Скабер

ублюдков! — заявил он. — Ничего, скоро это случится. А пока… — откашлялся. — По приказу мэра города проводится обыск в таверне «Ржавый Кубок», — зачитал он монотонно. — В городе у приезжего аристократа украден артефакт. Под подозрением вся шваль.

Моё сердце пропустило удар.

Артефакт? А это случаем не то колечко, что сейчас у меня в кармане? Какова вероятность этого абсурдного совпадения. Логика и здравый смысл подсказывали, что около нулевой, но если сделать поправку на мир, в который я попал? Шансы возрастают.

Сука… Хотя я забрал этот кошелёк у какого-то торговца, точнее у вора, что его забрал. Это точно был никакой не аристократ, обычный толстый торговец. Вот только я на своей шкуре испытал в прошлой жизни работу правохранительных органов.

Колечко есть — меня скрутят, потом возможно убьют, а потом уже поймут, что ошиблись. Нужно делать ноги, смотрел на стражников и убийц и искал выход.

— Всех вывести на улицу и провести обыск! — приказал, видимо, главный тут. — Потом проверить всю таверну артефактом.

Бир хмыкнул.

— У вас есть бумаги? — спросил он спокойно.

Мужик посмотрел на него, усмехнулся.

— Есть от мэра, — кивнул он на свиток. — Этого достаточно?

Бир промолчал. Ко мне подошли и скрутили руки верёвками, достаточно туго и грубо. Запястья сразу онемели, толкнули в спину, я пошёл вперёд.

Тройная угроза крутилась в голове:

Кольцо — первая проблема. Клеймо… Если заставят снять перчатку — увидят метку убийцы, да ещё и инквизитора. Бирки нет, я вообще незаконно в городе, выходит.

«Варианты?» — спросил у Кары.

«Плохие, — ответила она тихо. — Очень плохие. Единственный вариант… Бежать».

Нас вывели на улицу. Вечерело, солнце садилось за крыши домов. На улице уже собралась толпа зевак — человек тридцать, может больше. Все пялились, перешёптывались.

Стражники расставили нас в ряд. Начали обыскивать по одному. Первым досматривали старика. Сняли плащ, вытряхнули карманы. Ничего. Его отпустили в сторону. Второй — какой-то мужик с бородой. То же самое. Плащ, карманы, обувь. Чисто.

Я стоял пятым. Сердце колотилось. Ладони вспотели под перчатками. Мозг лихорадочно искал выход из патовой ситуации. Алита стояла рядом, повернула голову ко мне. Глаза блеснули, она едва заметно кивнула и подмигнула.

Что она задумала? Сердце уже стучало в области горла. Досмотрели третьего, а потом и четвёртого. Сука, что ж за убийцы такие, раз у них ничего нет? Мне нужно больше времени.

Моя очередь. Ко мне подошёл стражник — молодой, лет двадцати пяти. Схватил за плечо, развернул.

— Малец, — бросил он. — Теперь твоя очередь.

Прошлись по карманам плаща и по остальной одежде. Вот только я, пока валялся в коридоре, запихнул колечко себе в перчатку.

— У него перчатки! — сказал стражник главному.

— Снять и проверить, — ответили ему.

Меня повернули, начали развязывать верёвки. Внутри всё похолодело, напряг тело для удара и бега.

«Дарл…» — Кара замолчала.

«Сейчас», — наблюдал за стражником и выжидал момент для своей атаки, и тут Алита взорвалась.

— Вы что творите, уроды⁈ — заорала она так, что все вздрогнули. — Я знаю свои права!

Стражник, который меня обыскивал, обернулся.

Алита дёрнулась, верёвки на её руках лопнули, просто лопнули, как гнилые нитки. Она выхватила нож откуда-то из-за спины и направила на стражника.

— У вас нет права обыскивать меня! — продолжала она орать. — Я требую человека из гильдии скверноборцев!

Главный поджал губы, поднял руку.

— Схватить её! — крикнул он. — Если будет сопротивляться… Избить!

Трое стражников бросились к Алите. Она увернулась от первого, ударила второго рукояткой ножа в челюсть, тот осел. Толпа загудела, кто-то закричал. Я не стал ждать. Стражник, что меня обыскивал, повернулся обратно, но я уже бежал. Рывок в переулок, за спиной крики, свистки.

— Держите его!

Ноги сами несли вперёд. Адреналин вспыхнул так, что в глазах потемнело.

«Получилось!» — мелькнуло в голове.

Алита подмигнула мне перед тем, как устроить скандал. Она знала, что я сбегу. Она мне помогла. Зачем? Бежал не разбирая дороги. Ноги сами несли вперёд, мозг работал на автомате — уворот от телеги, прыжок через лужу, поворот в переулок. За спиной слышались свистки, один, второй, третий.

Вылетел из переулка на улицу пошире. Людей меньше, чем днём, но всё равно достаточно. Вечер, сумерки — идеально. Замедлился, перешёл на быстрый шаг. Бежать в толпе — значит привлекать внимание, лучше сливаться с остальными.

Дышал ртом, пытался унять колотящееся сердце. В прошлой жизни после таких рывков я бы даже не запыхался. Сейчас в боку кололо, лёгкие горели, ноги ватные.

«План?» — спросила Кара. — «У нас есть план?»

«Отдышаться, понять, куда бежать дальше. В таверну вернуться за вещами нельзя — там стража точно осталась».

Левая рука начала ныть. Сначала слабо, еле заметно. Я даже не сразу обратил внимание, просто подумал, что занемела из-за того, что меня скручивали. Но потом боль усилилась. Тупая, пульсирующая, будто под кожей что-то давит изнутри.

Поморщился, сжал кулак. Боль стала острее.

Что за…

Остановился у стены какого-то дома, прислонился спиной. Посмотрел на руку. Перчатка на месте, ничего необычного. Но рука продолжала ныть, и с каждой секундой всё сильнее.

«Кара, что происходит?»

«Момент… Анализирую…» — голос Хранителя звучал напряжённо. — «Дарл… О нет… Мазь, она стёрлась».

Сердце ёкнуло.

«Как стёрлась?» — переспросил я.

«Когда тебя хватали, выворачивали руки, вязали верёвками, потом ты падал в коридоре… Слой мази ты нанёс тонкий, он не выдержал. Метка проявляется».

Внутри всё похолодело. Подарок от бога, что светится как маяк для всех тварей и инквизиторов в радиусе хрен знает скольких километров. Плюс Валькирия говорила, что после сокрытия она вспыхнет ещё сильнее.

«Сколько времени у нас есть?» — сжал зубы.

«Не знаю точно. Минут двадцать, может тридцать максимум. Потом она полыхнёт на всю округу, все увидят и почувствуют».

«Весело…»

Рука горела уже по-настоящему. Острая, жгучая боль, будто кто-то воткнул раскалённый гвоздь прямо в центр ладони и начал проворачивать. Я зашипел сквозь зубы, засунул руку под плащ.

Оглянулся, свистки стихли. Погоня пока не вышла на меня, но это ненадолго. Нужно двигаться, нужна мазь, а она в таверне, под полом в моей комнате. Вместе с деньгами, оружием и всем остальным барахлом.

Пошёл дальше, старался не выделяться. Прошёл мимо лотка с хлебом, мимо двух пьяниц, что о чём-то спорили. Рука пульсировала, жжение усиливалось.

Свернул на рынок, здесь людей побольше. Торговцы уже сворачивали свои лотки, последние покупатели торговались за остатки товара. В толпе проще затеряться.

Остановился, прислонился к столбу. Достал руку из-под плаща, посмотрел. Перчатка… тёплая, нет, не тёплая, а горячая. Я почувствовал жар даже сквозь кожу.