Методист I - Артемий Скабер

«Температура растёт. Метка греется изнутри. Перчатка скоро начнёт тлеть».

«Охренеть…»

Снова засунул руку под плащ, быстро пошёл дальше. Мимо лотка с тканями, мимо кузницы, где молот бил по наковальне. Запах дыма, металла, жареного мяса.

Рука начала ЖЕЧЬ.

Я остановился, согнулся. Боль стала нестерпимой — острая, пронзающая, будто кто-то втыкает в ладонь раскалённые иглы. Зажмурился, сжал зубы. Люди проходили мимо, не обращали внимания. Ещё один пьяный подросток или больной. Кого это волнует?

Вытащил руку. Перчатка дымилась. Тонкая струйка серого дыма поднималась от ладони. Запах паленой кожи ударил в нос.

«Твою ж…» Быстро сорвал перчатку, сунул в карман. Рука под ней светилась. Слабо, но заметно. Красное свечение пульсировало под кожей. Метка бога проступала сквозь клеймо убийцы.

Засунул руку обратно под плащ, прижал к боку. Огляделся. Никто не заметил? Вроде нет, торговцы заняты своим делом, покупатели смотрят на товар.

Впереди кто-то закричал. Женский голос, истеричный:

— Вор! Держите вора!

Толпа дрогнула, люди начали оборачиваться. Я ускорился, обогнул лоток с овощами.

И тут меня толкнули в спину. Я качнулся вперёд, рукой уперся в лоток. Лоток накренился, яблоки покатились по земле.

— Эй! — заорал торговец. — Ты что творишь⁈

Развернулся, какой-то паренёк лет семнадцати, рожа наглая, в руках кошелёк. Пробегал мимо, видимо решил меня использовать как прикрытие.

Торговец схватил меня за ворот.

— Ты с ним⁈ Ты тоже вор⁈

— Отпусти! — дёрнулся.

Он не отпустил, толпа начала стягиваться. Кто-то кричал, кто-то показывал пальцем. Рука под тканью горела всё сильнее.

«Дарл! Метка усиливается!»

Не было времени на разговоры, ударил торговца локтем в живот. Он охнул, отпустил. Я рванул вперёд, прямо в толпу.

Люди шарахнулись. Кто-то попытался схватить, увернулся. Ещё один бросился наперерез, толкнул его плечом, он упал. Лоток с рыбой опрокинулся, торговец заорал, толпа взорвалась криками.

Я бежал, не оглядываясь. За спиной хаос, ругань, свистки стражи где-то вдалеке. Нырнул в переулок, потом ещё в один. Остановился за телегой, прислонился к борту. Дышал тяжело, сердце колотилось, рука горела нестерпимо.

Варианты? А их нет. Либо я доберусь до мази, либо метка взорвётся, и тогда на меня сбежится всё — твари, инквизиторы, стража, люди. Оттолкнулся от телеги, пошёл дальше.

Выбрался ближе к таверне. Сумерки сгустились окончательно, факелы горели редко. Между ними провалы тьмы, где можно затеряться. Хорошо. Плохо то, что я не знал точно, где стража. Могли остаться у таверны, могли разойтись по патрулям.

«Кара, можешь проверить?»

«Слишком много помех. Город, люди, магия где-то вдалеке… Не могу чётко видеть».

Жаль, значит иду вслепую. Свернул в знакомый переулок, ещё метров пятьдесят до таверны, если идти напрямую. Осторожно, шаг за шагом, прижимаясь к стенам. Рука горела так, что хотелось выть.

И тут прямо передо мной из-за угла вывалился мужик.

Пьяный, шатался, бормотал что-то себе под нос. Огромный — под два метра ростом, широкий в плечах, как шкаф. Борода рыжая, всклокоченная. Одежда дорогая, но грязная, в пятнах вина и рвоты. Запах от него шёл соответствующий.

Попытался обойти стороной, прижался к стене, пошёл мимо. Мужик качнулся, развернулся и врезался в меня плечом.

Я отлетел в сторону, ударился спиной о стену, рука дёрнулась, боль пронзила насквозь.

— Куууда… лезешь… сопляяяк⁈ — протянул мужик, глаза налиты кровью, еле фокусируются.

Не до тебя сейчас, урод, пошёл дальше. Он схватил меня за плечо.

— Я спросил… куда лезешь⁈ — повторил он громче, замахнулся другой рукой.

Инстинкт сработал раньше мозга. Я дёрнулся вниз, присел. Кулак мужика прошёл над моей головой, врезался в стену. Он заорал, от боли или от злости, хрен разберёшь.

Толкнул его обеими руками в грудь. Он качнулся назад, споткнулся о собственные ноги. Руки замахали, пытаясь поймать равновесие, не поймал.

Каким-то понятным только ему образом, он упал лицом вперёд, прямо в лужу: огромную, грязную лужу посреди переулка. Мужик лежал лицом в воде, не шевелился. Секунду я подумал, что убил его. Потом он дёрнулся, начал барахтаться, пытаясь подняться на четвереньки.

Из соседнего переулка послышался смех, потом ещё один. Я обернулся — там стояли трое мужиков, видимо местные, наблюдали за всем этим.

— Оргус! — заржал один из них. — Великий Оргус! Гроза Скверноборцев!

— Пацан его уложил! — подхватил второй, держась за живот от хохота.

— Одним пальцем! — третий вытирал слёзы. — Какой позор…

Оргус поднял голову из лужи. Лицо в грязи, волосы прилипли ко лбу. Глаза — налиты кровью, бешеные. Он смотрел на меня так, будто сейчас разорвёт на куски.

— Я тебя… убью, сопляк! — прохрипел он, пытаясь встать на колени.

Барахтался в луже, руки скользили. Встал на четвереньки, снова упал. Мужики за углом просто умирали от смеха. Я развернулся, быстрым шагом пошёл дальше. За спиной продолжались крики Оргуса, смех мужиков.

«Кара, сколько?»

«Минуты пять. Может меньше».

«Чёрт дранный…»

Ускорился, почти побежал. Переулок, поворот, ещё один, таверна должна быть где-то здесь. Рука под тканью начала светиться так ярко, что свечение пробивалось сквозь плащ. Красный тусклый свет падал на стены переулка. Я прижал руку к груди сильнее, но это не помогало.

«Дарл! Она сейчас взорвётся!»

Вылетел на улицу. Таверна — вот она, метрах в тридцати. Вывеска качается на ветру. У входа никого, стража ушла? А если они внутри? Значит, буду действовать по обстоятельствам.

Последний рывок. Ноги сами несли вперёд, дыхание сбилось, в глазах потемнело от боли. Десять метров до таверны, пять. Ткань на руке вспыхнула. Я почувствовал жар, увидел огонь. Чёрный дым повалил из-под плаща.

Рука светилась красным, пульсирующим светом, который бил во все стороны. Метка бога полыхала на коже поверх клейма убийцы. Два символа, наложенных друг на друга, оба горели как угли. Люди на улице начали оборачиваться, кто-то показал пальцем, женщина вскрикнула.

«Дарл! Я держу её, но меня не хватит надолго!» — визжала Кара, словно и ей больно, как мне.

Ещё метр, ещё чуть-чуть, и тут из-за угла здания вышел он. Как, сука?

Оргус, но теперь он был другим. Не пьяным, глаза — трезвые, холодные, сфокусированные. Держался прямо, уверенно, никакого пошатывания, и руки…

Они светились синим.

«Он маг!» — тут же выдала Кара.

«Да мне везёт»

Мужик остановился передо мной, посмотрел на мою горящую руку под плащом и усмехнулся.

— Я нашёл тебя, сопляк, — голос спокойный, ледяной. — Думал, убежишь после того, как опозорил меня?

«Он активировал магию! — голос Хранителя сорвался на крик. — Сильная… Ранг… Не важно. Дарл, беги!»

Оргус поднял руку, в ладони сформировался шар — синий, светящийся, размером с кулак. Я дёрнулся в сторону. Шар вылетел из его руки. Бросился