Полукровка 5 - Василий Горъ

— Привет, Матвей. Я твою просьбу и понял, и принял, соответственно, высказывать претензии МНЕ не за что. А теперь немного информации не для распространения: Игоря Аркадьевича «расстроила» Императрица — выяснила, что, забрав у тебя семьдесят два миллиона, он сходу перевел половину на свой личный счет, сочла это демонстрацией неуважения к Ромодановским, ко мне и к тебе, вышла из себя и заставила твоего деда раскошелиться. Так что второй платеж — треть от суммы, которую он пытался прикарманить. Кстати, Татьяна Борисовна предупредила Игоря Аркадьевича, что первая же попытка строить козни кому-нибудь из нас станет последней глупостью в его жизни. Говоря иными словами, коридор твоих возможностей по уходу из вертикали власти резко расширился. Делай выводы. И последнее: в ближайшие дни я, вероятнее всего, выдерну вашу половину команды сюда, на Белогорье. На этом все. Рите привет. До связи…

Отправив сообщение, опустил спинку кресла, закрыл глаза и задумался. Сначала размышлял о ситуации в роду Власьевых и о решениях Императрицы. Потом переключился на ее угол зрения на «Проходную пешку» и мое будущее, попробовал увидеть свою жизнь со стороны, «поиграл с масштабом» и пришел к выводу, что Татьяна Борисовна права: цацкаться с врагами — это полный и законченный идиотизм. Этот вывод заставил переоценить вчерашний срыв. В смысле, допереть, что решение… хм… поставить в позу пьющего оленя всех, кто продемонстрировал нездоровый интерес к «моему» поместью-ловушке, было половинчатым. Вот и ушел в себя. Да, совсем ненадолго — ответ Матвея, прилетевший «не вовремя», вынудил отвлечься от планирования и прослушать еще один монолог — но мне хватило: я успел определиться со стратегической линией поведения и понять, какую «слабость» надо купировать первой.

В общем, в гостиную вернулся совсем в другом настроении, с интересом оглядел полтора десятка голограмм с «избранным» шмотьем, подождал, пока Темникова закончит зачитывать состав подкладки на зимней куртке, привлек к себе внимание и задал провокационный вопрос:

— Девчат, вам не кажется, что в мирное время мы, люди Войны, должны вести себя иначе?

— Кажется! — хихикнула Костина и села на мою волну: — Поэтому-то вчера днем и поддержали твой порыв…

— А я-то думал, что вы поддерживаете любые мои порывы… — «убито» вздохнул я, и девчонка исправилась:

— … с таким нешуточным энтузиазмом!

Да, при желании можно было придраться и к новой версии ответа, но я наступил на горло собственной песне и вернулся к своему предложению:

— Ладно, будем считать, что ты выкрутилась. И займемся делом: вы мне нужны в гражданке, но с табельным оружием и в образе «Команда Йенсена на тропе войны…»

— Сколько у нас времени? — без тени улыбки спросила Завадская.

Я посмотрел, который час, и задал встречный вопрос:

— Часа хватит?

— За глаза.

— Отлично. Тогда я займусь подготовительными мероприятиями…

…На подготовительные мероприятия — звонки Цесаревичу и Орлову — убил порядка пятнадцати минут. Еще порядка десяти прождал информацию, которую попросил у последнего. А потом ополоснулся, оделся, надел кобуру скрытого ношения и кое-какие аксессуары, нацепил орденскую планку и счел, что выгляжу достаточно солидно. Поэтому вернулся в гостиную и обнаружил, что девчата уже в «образах» и готовы ко всему на свете.

Кстати, образы получились впечатляющими — Марина с Дашей ощущались холодными злобными стервами… или даже патологическими убийцами с приличными кладбищами за спиной. А Маша, самая мягкая и теплая из моих напарниц, почему-то стала напоминать эльфийку.

Вот я и пошел навстречу пробудившемуся желанию сохранить новую внешность девчат на память — сделал пару десятков голографий. И пусть в процессе нарвался на шуточное предложение как-нибудь побаловаться ролевыми играми, оно того стоило. В смысле, я получил море удовольствия и, заодно, на какое-то время отвлекся от неприятных мыслей о будущем. Поэтому, выходя из квартиры, улыбался. И весь перелет до Вороново с наслаждением «грызся» с подругами, хотя в любой другой момент иные темы для шуточек заставили бы покраснеть. А там — то есть, на космодроме — шокировал девчонок выбором «транспорта», быстренько подготовил «Черномор» к взлету, поднял крейсер в воздух и… минут через тридцать пять-сорок вывесил на посадочных антигравах прямо перед парадным входом в поместье деда. Причем вывесил «вживую», то есть, ни разу не под маскировочным полем. Затем передал управление кораблем Фениксу, спустил команду в трюм, кивнул четверке «Буянов», прихваченных из «Зубастика» как раз на этот случай, и неспешно пошел к здоровенному особняку, облицованному темно-серым камнем.

Напрочь охреневших родственников, успевших выглянуть в окна, «не заметил» — вальяжно поднялся по широченной лестнице, поймал взгляд Слуги, нарисовавшегося на пороге, поздоровался, представился и обозначил цель визита:

— Добрый вечер. Я — подполковник Тор Ульфович Йенсен, ССО СВР. Прибыл пообщаться с Нильсом Магнусовичем.

— Добрый вечер, господин подполковник… — вежливо поприветствовал меня этот служака, расфокусировал взгляд, вдумываясь в полученный приказ, и… развел руками: — Вынужден сообщить, что сегодня, в воскресенье, глава рода не принимает.

Я мысленно восхитился трусости деда и расплылся в недоброй улыбке:

— Вы меня, кажется, не поняли: я прибыл не на аудиенцию, а пообщаться. На своих условиях. И эти условия звучат приблизительно так: если Нильс Магнусович не примет меня в течение трех минут в своем кабинете, то мои штурмовые дроиды отправятся на поиски напрочь охамевшего простолюдина, найдут, проведут предельно жесткий захват и доставят преступника на мой крейсер. Кстати, время пошло…

Как и следовало ожидать, мой горе-родственничек резко переиграл свои планы, и Слуга, поклонившись, пригласил нас следовать за ним. Ну, что я могу сказать об интерьере «домика»? В него, безусловно, вкладывали деньги, но… лет, эдак, пятьдесят-шестьдесят тому назад. Впрочем, портреты нынешнего главы рода обнаруживались в самых стратегически важных местах — на стене напротив центрального входа, в фойе третьего этажа и в обеих нишах перед дверью в приемную личного кабинета Нильса Магнуса. И на художниках, создававших эти «шедевры», однозначно не экономили: мало того, что каждое полотно было воистину устрашающих размеров, так еще и писалось очень хорошими гиперреалистами!

Кабинетик тоже восхитил. Не столько стоимостью обстановки, сколько количеством бюстов его хозяина. Но глумиться над этим милым увлечением я не стал — равнодушно оглядел помещение, помог девчатам опуститься в кресла для посетителей, сел сам, поймал взгляд родственничка, уже вспотевшего, но все еще изображавшего невозмутимость, и забил на вежество:

— Нильс Магнусович, вам корона не жмет?

— Н-не понял?

— «Не понял, ваше