Гадина - Квинтус Номен

сразу же и навсегда становилось собственностью государства, а вот что я сама для себя записала, оставалось собственностью уже моей. И вот их уже бабуля на мое имя в разных заграницах регистрировала, так что Минкульт ими торговать уже не мог. Точнее, не мог без моего на то высочайшего дозволения — но я давно уже дурой не была и дозволения не давала: Минкульт буржуям «для прославления советского строя» лицензии почти бесплатно передавал и автору с такой деятельности ни копейки не доставалось, а бабуля… Она и слово-то такое — «копейка» — узнала, когда в СССР прилетела, а вот в прочих денежных знаках она ориентировалась крайне неплохо, и «грабить внучку, ставшую гордостью всей семьи» она никому бы не позволила. И уже не позволяла: за вышедшую во Франции пластинку-миньон с «L’amour Est Bleu» содрала с издателя по десять франков с диска и еще пятнадцать процентов с продаж они должны были отдать. Так что с нами везде ездила эта женщина (мне она представилась как «тоже Елена Александровна») и объясняла товарищам что-то насчет чужого каравая.

Она и во Всесоюзное управление по охране авторских прав со всеми моими нотами ездила, причем даже не удивляясь тому, сколько я успеваю нотной бумаги исписать… за день. Зато с регистрацией моих прав все было просто замечательно — а для чего все это нужно было конторе, я уже тоже знала и даже возражать против их затей не собиралась. Потому что их затеи было долгоиграющими, они могли сработать когда мне уже двадцать один стукнет, а до того мне еще дожить требовалось. То есть доживу, конечно, но не очень скоро — да и к тому времени смогу им и кое-что более интересное показать. Очень интересное: я же, наконец, свой «инструмент» вроде как окончательно освоила и даже отладила. И, кстати, как раз на предстоящем концерте кое-что уже и продемонстрировать товарищам собралась. Правда, поймут ли они, что именно я показываю? Хотя… дураков в конторе все же не держат, там только иногда предатели встречаются, но на таких мне и вовсе плевать. Пока плевать…

По счастью, все «присутственные места», в том числе и в Минкульте, закрывались не позднее шести, так что я даже успевала домой вернуться, чего-то в желудок закинуть и со своими пятиклассниками немного в школе позаниматься.

Бабуля очень довольная улетела обратно к себе в Байрес, захватив с полсотни моих записей, и у меня целых четыре дня осталось на тренировки с детишками. Правда, репетиция за все время была только одна, и на ней двадцать девчонок там самозабвенно лупили по барабанам, что кто-то из жителей соседних домов в школу милицию вызвал. Но парни просто посидели в зале, послушали, повосхищались — я их туда пустила, взяв предварительно с них клятву, что «они никому и ни за что», после завершения репетиции они меня домой на своей машине отвезли — и более никаких неприятностей не было. До самого воскресенья не было, но и то, что в воскресенье произошло, к неприятностям отнести точно было невозможно.

То есть невозможно, если не считать неприятностью то, что мне пришлось в субботу почти до трех ночи на «декорации» трудиться, да и с самого раннего утра — на самом деле с очень раннего, с шести часов — доделывать то, что вчера не успела. А потом — уже где-то с двенадцати — я снова ругалась с телевизионщиками, которые принялись свою аппаратуру расставлять на площади перед дворцом. Но это была уже «привычная ругань», без какого бы то ни было негатива: положено же им с Гадиной ругаться, пришлось обязанность святую исполнить.

То есть на самом деле повод для ругани все же нашелся: они уже «по привычке» захотели вместо микрофонов с камер (их они сразу три притащили) подключиться к моему пульту, а я им в меру своего таланта объясняла, что «так не получится», поскольку тогда зрители «не почувствуют настроения публики». Вероятно, несколько эмоционально объясняла: когда я в сердцах перешла в одном месте на испанский, стоящая неподалеку Светлана Жильцова аж покраснела. Но — мастерство не пропьешь, она сделал вид, что и не слышала ничего.

Ну и молодец, а без десяти три уже и репортаж с этого торжественного мероприятия начался. Опять, как она сказала, «по второй программе» — то есть не мне сказала, а в камеру: она именно «репортаж с места события» и вела. То есть на сцену (на те подмостки, которые после концерта должны были окончательно в забор превратиться) ей лезть и не требовалось, а так как до запуска музыки время еще оставалось, она очень ловко выуживала из собравшейся толпы людей, которые могли внятно ответить на ее вопросы — и вопросы свои задавала. Простые, вроде «а как вы –относитесь к строительству в вашем городе дворца для одаренных детишек», а случайно выбранные ей люди почти хором отвечали практически одно и то же: «у нас в городе все дети талантливые, так что относимся резко положительно».

Ну да, она же городскую газету не читала, а в ней именно в таком ключе предстоящая стройка и расписывалась. А так как людям нравится, когда их детей «руководство страны и даже сама Гадина считает талантливыми», то трудно было бы ожидать других ответов. То есть какая-то дама именно эту фразу и произнесла — и я в очередной раз восхитилась профессионализму Светланы Алексеевны: она не то что хохотом не разразилась, а даже улыбаться шире не стала…

Ну да, реклама — это великая вещь, особенно если реклама правильная и ненавязчивая. Две небольших заметки с интервалом в неделю в городской газете (она как раз еженедельной было) — и на площади уже собралось полгорода. День выдался небывало теплым и солнечным, народ в массе своей был одет в костюмы (мужская часть) или в плащи (женская), а дети вообще почти все в легких курточках пришли. И ветра почти уже не было, так что люди просто стояли и ждали начала представления. А раз люди собрались в ожидании «новой музыки»… то есть все же зрелища, насчет музыки в городе уже никто и не сомневался, то нужно было людям это зрелище дать. И начала его давать единственная не моя пятиклассница: Людочка, которая вышла на подмостки, взяла в руки гитару (электрическую), подошла к микрофону и произнесла простые слова:

— Мы сейчас начнем наш небольшой торжественный концерт, посвященный началу строительства нового Дворца для нашей прославленной хоровой студии. Но концерт будет не