Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 - Максим Гаусс

Я промолчал. Риск ощутимый, но выбора действительно не было. Савельев прав — такого точно никто не ждет. Наглые русские — далеко, на юго-запад Пакистана не прилетят.

Дорога петляла по горам, поднимаясь все выше. Пикап подпрыгивал на камнях, но Савельев вел машину уверенно, словно только и делал, что катался по пакистанским горам. Иногда он сбрасывал скорость, вглядываясь в темноту, потом снова газовал.

— Откуда ты знаешь дорогу? — спросил я, когда мы в очередной раз свернули на едва заметную тропу.

— Карту изучал, — ответил он. — И Рашид показал, когда встречались. Говорит, тут главное не сбиться, а то можно уехать куда-нибудь. Здесь такие места — раз и полетел в пропасть. И никто тебя потом не найдет.

— А ты я смотрю, оптимист!

— Скорее, реалист. Я всегда готов к худшему. Знаешь, тогда на ЧАЭС, в 1986 году, было очень сложно. Если бы ты видел, как я к этому готовился… Тогда не все прошло гладко, но главное было сделано! Я ведь едва попал в это время, первая серьезная мысль была — предотвратить эту аварию. И я это сделал. У меня было два года на подготовку. За это время я многое пересмотрел. Был момент, когда у меня даже жену похитили. Так что теперь я такой, какой есть. Может показаться, что я неконтролируемый пёс, что с цепи КГБ сорвался, но это не так. Алексей Владимирович это понимает, сглаживает углы. А взамен я берусь за работу, которую он мне даёт. Согласись, не по-советски, да?

— Это верно!

Вероятно, Савельев не знал, что я за своей женой в Сирию гонял, вырывать ее у спятившего американского полковника.

Часть пути мы ехали молча. Я смотрел в окно, пытался запомнить маршрут. Бесполезно — в темноте все скалы одинаковы, все повороты похожи один на другой. Только по звездам можно было ориентироваться, но они то появлялись, то исчезали за вершинами.

Где-то через минут тридцать Савельев свернул с основной дороги на узкую тропу, почти незаметную среди камней. Пикап запрыгал еще сильнее, я схватился за поручень, чтобы не удариться головой о крышу.

— Долго еще?

— Километров пять. Там впереди небольшой перевал, потом спуск в широкое ущелье. Аэродром прямо внизу, на дне.

Дорога вилась серпантином, поднимаясь то выше, то спускаясь ниже. Двигатель натужно ревел, пикап полз по неровной дороге чуть ли не на пределе возможностей. Внизу, в черноте, угадывались огоньки редких кишлаков — маленькие, далекие, почти нереальные.

Мы поднялись на перевал. Савельев остановил машину в небольшом каменном кармане, выключил свет. Тишина накрыла нас, как одеяло. Только ветер свистел в щелях кабины и потрескивал перегретый двигатель.

— Дальше пешком, — сказал он. — Машину оставим здесь. Если повезет, никто не найдет. Местные сюда не ходят — место глухое, им тут делать нечего. Пастухи если только, но в это время года они редкость.

Мы вылезли из кабины. В лицо ударил сухой, но прохладный ветер. Внизу, в ущелье, действительно угадывалась ровная полоса — старая взлетка, расчищенная от камней, уложенная бетонными плитами. Несколько небольших строений с пустыми окнами.

— Видишь? — Савельев показал рукой. — Там, у края, у скалы. Самолет.

Я присмотрелся. И действительно, у края полосы стоял одинокий АН-2. Типичный бело-синий «кукурузник», каких в СССР были чуть ли не тысячи. Самолет явно был на ходу. Рядом с ним был заметен огонек.

Мы начали спускаться. Тропа была крутой, каменистой, почти отвесной. Приходилось цепляться за выступы, искать опору для ног, проверять каждый камень, прежде чем перенести на него вес. Рюкзаки тянули вниз, лямки врезались в плечи. Кеды скользили по осыпи, мелкие камни сыпались вниз, теряясь в темноте.

Савельев шел первым, уверенно, я за ним, стараясь не отставать. Через каждые тридцать метров делали короткие паузы, чтобы равномерно тратить силы.

Спуск занял минут двадцать. Когда мы выбрались на ровную поверхность, я перевел дух. Полоса была длинной метров шестьсот, не больше. С обеих сторон, примерно по сорок метров в обе стороны — отвесные скалы, а впереди — обрыв в темноту. Аэродром бросили не просто так, вероятно он был аварийным.

Из кабины самолёта показался человек. Невысокий, худой, с лицом, изрезанным морщинами, в потертой летной куртке и драной кепке. В руках — небольшой фонарик, свет которого резанул по глазам.

— Рашид? — окликнул Савельев, щурясь. — Это Махмуд. Мы на месте.

— Хорошо, — ответил тот по-русски с сильным акцентом. — Деньги привезли?

Савельев достал сверток. В свете фонарика блеснули пачки долларов — новенькие, хрустящие, перетянутые банковскими лентами. Рашид взял одну, повертел в пальцах, понюхал. Удовлетворенно кивнул. Большее в таком полумраке сделать было проблематично.

— Хорошо. Через минут пятнадцать взлетаем. Ветер стихает, нужно немного подождать.

Он ушел к самолету, забрался в кабину. Мы остались ждать.

Я сел на камень, достал флягу, сделал глоток. Вода была теплой, но жажду утоляла. Савельев стоял рядом, вглядываясь в темное небо, усеянное звездами. Ветер стихал, становилось тихо и спокойно.

— Нервничаешь? — спросил я.

— Нет, — ответил он, не оборачиваясь. — Волнуюсь.

— Есть разница?

— Для меня — нет. Я всегда волнуюсь перед делом. Это помогает не расслабляться.

— А если все пойдет не по плану?

— У меня и нет никакого плана. Есть только цель. А как ее достичь — будем решать по месту. Ты ж точно такой же, импровизируешь на ходу. Разве нет?

Я усмехнулся. Этот парень и впрямь был из той же породы, что и я. Люди, для которых риск стал нормой жизни. Люди, которые привыкли полагаться только на себя. Интересно, какие высшие силы заставили таких людей как мы появится в этом времени?

— Парашюты хоть есть?

— Черт! Дома забыл! — глухо произнес Леха, затем расхохотался. — Шутка! Конечно есть. Десантные Д-6, основные и запасные. Не самые новые, с потертыми стропами, но вполне себе. Я проверял ранее.

Я был уверен, что в укладке ошибок не было — Савельев хоть и слегка псих, но в таких вещах педантичен.

Через минут двадцать из кабины донесся голос Рашида. Он махнул рукой.

— Пора, грузитесь!

Мы подошли, забросили рюкзаки в салон. Внутри пахло авиационным топливом, старой тканью, пылью и чем-то еще — то ли плесенью, то ли просто временем. Сиденья были сняты, вместо них — пустое пространство, застеленное брезентом. Вдоль бортов тянулись металлические трубы, какие-то ящики, канистры.

— Садитесь здесь, — сказал Рашид, указывая на брезент. — Двери закрою, но если что — открываются изнутри. Вот ручка, видите? Парашюты проверили?

— Да, — ответил Савельев. — Все в порядке.

— Хорошо. До того квадрата, что вы мне обозначили, лететь примерно часа два. Как будем подлетать, дам знать.