Капитан. Назад в СССР. Книга 15. Часть 3 - Максим Гаусс

потом искать Савельева. Идиотизм. С первыми лучами солнца меня обнаружат, и я буду сидеть на склоне, как мишень в тире. Затеряться между другими боевиками можно, но очень рискованно. Бен Ладен собрал вокруг себя не какое-нибудь отребье, а более-менее проверенных бойцов. Конечно, они не ждут в своих рядах чужого, но тем не менее. К тому же, у него наверняка должен быть толковый начальник охраны, который всех бойцов знает если не по именам, то в лицо точно. Если в темноте еще можно пробовать продвигаться по внутренней территории, то при свете дня нет. Этот вариант отпадает.

Спускаться обратно к месту высадки и ждать там? Тоже так себе. Савельев мог приземлиться где угодно. А что если он тяжело ранен? Если вообще погиб? Вдруг порывом ветра его бросило на скалу и переломало кости? Быть может, ждать мне уже некого. А время идет.

Все бросить и уносить ноги? Хм, ну нет. Разведчики так не поступают. Да и куда идти без карты? По этим горам можно неделями бродить. Можно упасть, разбиться, получить травму, сдохнуть от голода и жажды.

Наиболее верное, идти в крепость одному. Прямо сейчас. Искать Бен Ладена. Или хотя бы понять, что происходит внутри. Риск безусловно безумный, но у меня всегда так! А ведь как ни крути, выбора, по сути, у меня и не было. Мы здесь не для того сюда прилетели, чтобы сидеть жевать сопли и ждать чуда. Террорист сам себя не ликвидирует.

Я проверил пистолет. ПБ-1С с глушителем, семь патронов в магазине, еще два запасных. Нож на поясе. Две гранаты — Ф-1, но без них никак. Дымовые шашки — в рюкзаке, но рюкзак я оставил там же, где и парашют. Лишний груз сейчас не нужен.

Оставалось только одно — лезть вниз, к крепости. Но не в лоб, а обходными путями. Благо, она была старой, частично разрушенной, а значит и проходы внутрь тоже должны быть. Какая-бы толковая охрана там ни была, а все предусмотреть невозможно. К тому же, в это время еще нет ни сигнализаций, ни видеокамер, ни датчиков движения… Окажись я в такой же ситуации в своем 2024-м, мне было бы куда сложнее.

Спуск оказался немного сложнее, чем я думал. Каждое неосторожное движение способствовало появлению каменной осыпи и мне приходилось замирать, прижимаясь к скале, пока шум не стихал. Сначала я двигался быстро, потом понял, что так меня услышат те, кто сидят по периметру на наблюдательных постах. К тому же, осыпающиеся камни поднимут пыль, а это еще один демаскирующий фактор.

Перешел на шаг. Потом воообще пополз.

Добрался до дна ущелья относительно быстро, минут за двадцть.

Внизу, у подножия склона, тянулась каменная стена. Метров пять в высоту, сложенная из рваного камня. Верх — плоский, без зубцов, но с завалом из битого камня и следами цемента. Судя по всему, ее надстраивали несколько раз, и каждый раз — наспех. Ведь как ни крути, а восстановить такую громадину очень непросто, учитывая, что мы глубоко в горах.

Я прижался к прохладной стене, прислушался. С той стороны раздавлись невнятные голоса. Двое, может, трое. Говорили на пушту, спокойно, негромко. Часовые. Скорее всего, я видел далеко не всех.

Я двинулся вдоль стены, ища место, где можно было бы перелезть или наоборот, протиснуться в какую-нибудь щель. Западная башня казалась ближе, но там горело несколько факелов, и я видел тень боевика, двигавшегося по кругу. Судя по всему, он никуда уходить и не намерен. Придется лезть там, где стена темная и безлюдная.

Двинулся дальше. В углу, у северо-восточной стены, я нашел небольшой пролом. Старый, заросший колючкой, но — достаточно широкий, чтобы протиснуться. Видимо, когда-то здесь был тайный ход или просто место, где стена рухнула и ее не стали восстанавливать.

Я просунул голову внутрь, осмотрелся. Двор — пустой. Справа — навес, под ним пара грузовиков и мотоцикл. Слева — низкие строения, похожие на казармы. В центре — колодец. И ни души. Хотел было лезть внутрь, но вовремя заметил ловушку — тонкая проволока, ведущая куда-то во тьму. Скорее всего, примитивная сигнализация — где-то на том конце висит простейшее устройство, которое непременно подаст сигнал, если я потревожу проволоку. Обычное дело. Значит среди боевиков есть те, кто понимает, как это работает. Понимает, что хоть они и глубоко в горах, но безопасность не гарантирована.

Я перелез через пролом, стараясь не задеть проволоку. Это было несложно.

Главное здание крепости находилось в глубине двора. Двухэтажное, с плоской крышей и узкими окнами-бойницами. На втором этаже горел свет. Возможно, здесь есть электричество. Какой-нибудь бензогенератор, но я не слышал характерного для этого шума. На первом же — только тусклые отблески факелов.

У входа стояли двое. С автоматами Калашникова, но без напряжения. Один что-то рассказывал, опершись о стену, второй сидел на ящике и чистил ногти ножом.

Я замер за углом. Пистолет с глушителем снимет обоих, но выстрелы — даже бесшумные может услышать тот, кто находится неподалеку, кого я еще не заметил. Куда девать тела? Если у них есть обход? Заметят пропажу. Поднимут тревогу.

Я ждал. Минуту, две, пять. Один из часовых зевнул, что-то произнес и махнул рукой в сторону казарм. Второй кивнул, встал, поправил автомат. Они обменялись парой фраз, и первый ушел в сторону казарм. Второй остался, но теперь он был один. Так, это уже проще. Но все равно, его напарник может вернуться в любой момент и что он увидит? Труп?

Ликвидировать не вариант.

Я выждал еще минуту, потом бесшумно двинулся к нему. Он стоял ко мне спиной, смотрел в сторону ворот. Шесть шагов. Пять. Четыре.

Он двинулся вперед, пиная ногами камешки.

Дверь в здание была приоткрыта. Я проскользнул внутрь.

Внутри пахло керосином, пылью, застарелыми тряпками. Неровный коридор, покрытый трещинами и с обсупившейся штукатуркой, уходил влево и вправо. Слева — голоса, смех, лязг посуды. Там была кухня или столовая. Справа — темнота и тишина.

Я повернул направо. Коридор петлял, уводя в глубь здания. Стены — из грубо отесанного камня, пол — глинобитный, с выбоинами. Где-то вверху ходили люди — выдавал невнятный шум.

Добрался до лестницы, ведущей на второй этаж. Оттуда доносился приглушенный говор, какой-то шум, шорох. Лязганье металла. Я начал подниматься. Ступени были каменными, но старыми, покрытые пылью и песком.

Наверху коридор освещался керосиновой лампой. Три двери. Одна в конце, две по бокам. Из правой как раз и доносились голоса. Я подошел к ней, прижался ухом.