Фармазон - Дмитрий Шимохин

Энтузиазм испарился.

— И че теперь? — пробасил рыжий здоровяк. — Как быть?

Я выдержал театральную паузу. Дал им прочувствовать всю глубину тупика.

— Кто в Петербурге говно вывозит? — Мой голос прозвучал ровно, без эмоций.

Спица поперхнулся воздухом. Кот растерянно моргнул, напрочь сбитый с мысли.

— Чего? — Васян непонимающе захлопал светлыми ресницами.

— Золотари… — неуверенно выдавил Кот.

— Верно. И разит от них так, что глаза слезятся за версту. — Я хищно оскалился. — Да и вывозят они ночью все или ранним утром. Как думаете, братцы, хоть один городовой в здравом уме полезет в телегу золотаря с досмотром?

Секунда звенящей тишины.

Складка на лбу Кота разгладилась, губы поползли в стороны в кривой, восторженной усмешке. Дошло.

Васян разинул рот. Спица ударил себя кулаком по колену. Глухое отчаяние мгновенно сменилось щенячьим восторгом. Чердак взорвался хриплым, лающим хохотом.

— Мать честная… Сеня, ну ты и голова! — восхищенно выдохнул Спица, крутя головой.

— Феня! — из-за трубы вынырнул Яська. Он едва не подпрыгивал от переизбытка чувств. — А давай Вафяну есе мух наловим! Стоб вокруг него жужжали для солидности! Настоящий повелитель дельма выйдет! Легавые совсем одулеют!

Васян добродушно замахнулся на мелкого кулаком, но сам заржал густым басом, представив эту картину.

— Слушать сюда. — Я жестко рубанул ладонью воздух, обрывая веселье. Парни разом подобрались. — В подвале есть пустые бочки. Васян, прикрепишь к нашей телеге намертво.

— Сделаем! — отрапортовал здоровяк.

— Дальше щедро обмазываете края бочек конским навозом. В две нальем дерьма. Внутрь кидаете мешки, а в них уже и хабар, чтобы не пропах. Крышки обильно заливаете карболкой. От нашей колымаги должно нести так, чтобы случайные прохожие на другую сторону улицы перебегали.

— Оформим в лучшем виде, Сень! — Шмыга азартно потер руки.

— Транспортом рулишь ты, Васян. Наряжаешься в самое лютое рванье, лицо густо мажешь сажей. Играешь немого, контуженного возницу. Поедешь один. Прямо через парадные ворота. Звени колокольчиком, пусть народ шарахается в сугробы.

— А мы? — подал голос Упырь, разминая длинные пальцы.

— Я, Кот, Спица, Упырь и Шмыга — уходим налегке. Через черный ход и соседние дворы. Пока все сделаем, Васян подъедет.

Я отклеился от трубы, подводя черту.

— Грузим шубы в наше дерьмо. Васян спокойно, без нервов, везет сокровища прямо под носом у полиции к Митричу. Перекидываем товар на его баржу, и телега возвращается в приют. Вопросы?

Вопросов не оказалось. Парни переглядывались с жутковатыми, предвкушающими ухмылками. Они в очередной раз убедились: грубая сила — это отличный аргумент, но настоящий куш забирают мозгами.

— Завтра ночью все и сделаем.

Глава 17

Глава 17

Ночь выстудила чердак. К утру зуб на зуб не попадал. Парни ежились под одеялами, неохотно выныривая из сна. Я поднялся первым, закинул пару поленьев в остывшую буржуйку и чиркнул спичкой. Огонь занялся лениво, едва разгоняя колючую сырость.

— Надо, что бы кто-то ночью вставал да подкидывал. А то, околеем так, — произнес я ни к кому не обращаясь. Дежурства назначим, решил я.

Кот и Спица тут же придвинулись к спасительному чугуну. После вчерашнего куража. Они забыли, рассказать о своих наблюдениях по тайникам, а теперь мялись, подбирая слова.

— Сеня… — Кот виновато потер переносицу. — Мы вчера за тайниками от барыг смотрели же. Так вот, у закладки за булочной дворник нарисовался. Здоровяк какой-то незнакомый. Снег метлой скребет, а сам зенками так и стреляет по сторонам. Высматривает.

— А у второго схрона, в переулке, хмырь терся, точнее чуть в дали, но что бы было видно, — подхватил Спица, пряча озябшие руки в карманы. — Газету развернул, грамотей хренов, а на улице холод и ветер, а он газету. У остальных следы заметили, но вокруг никого не было.

Я спокойно протянул ладони к разгорающемуся пламени.

— Значит, кто-то решил не принимать наши условия, — буднично констатировал я. — Ничего страшного. Пару дней подождем, посмотрим ошивается ли кто. А там и вскроем тайники, уж не забыли где чей? — глянул я на парней и они завертели головами.

Повернувшись в сторону матрасов. Рыжий как раз с кряхтением натягивал сапог.

— Васян, займись телегой. Смажь оси там. Бочками займись ну и всем остальным, что бы настоящий дерьмовоз был.

Рыжий лишь тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Сделаю все, — буркнул он. Видимо возиться с говном в одного его не прельщало. Но что уж тут поделать.

Я перевел взгляд на оставшихся парней.

— Кот, Упырь. Ваша цель сегодня — Никифор Антипыч.

Имя околоточного шарахнуло по ушам. Чердак мгновенно замер. Упырь застыл, так и не донеся до рта кружку с водой, немигающим взглядом впился в мое лицо. Кот почесал затылок задумчиво.

— Мне нужен его адрес, — жестко продолжил я, ломая повисшую тишину. — На Лиговке каждая собака должна знать, где он обитает. Выясните, с кем делит крышу. Жена, дети, прислуга.

— Сеня… ты чего удумал? — Голос Кота дал петуха. Парень рефлекторно отступил на шаг. — Козыря того или лавку выпотрошить — это одно. Но околоточного валить… Это же петля! Без разговоров! Нас всех на виселицу отправят! Полиция землю рыть будет, но найдет.

Холодная, расчетливая усмешка сама наползла на лицо.

— Никто его трогать не будет, Кот. Он слишком любит свою сытую, устроенную жизнь. Вот и напомним ему об этом. И для этого совершенно не обязательно проливать кровь. Уяснил?

Кот судорожно сглотнул и кивнул, шумно выдыхая.

Нервное напряжение лопнуло, когда из-за кирпичной трубы вылетел лохматый Яська. И воинственно сжал кулачки, едва не подпрыгивая от распирающего энтузиазма.

— Феня! А я⁈ — возмущенно прошепелявил он, задирая голову. — Мне фто делать⁈ Я тоже в дело хочу! Фто я, лыжий, фто ли⁈

Я хмыкнул. Опустил ладонь на его макушку и легонько взъерошил вихры.

— Твое главное оружие, брат, — азбука. Марш зубрить буквы. Вечером лично проверю, и не дай бог хоть одну забудешь.

Я спустился с чердака, прошел кладовку и шагнул в гулкий полумрак казенного коридора.

Приют уже просыпался. Скрипели рассохшиеся половицы, хлопали тяжелые двери дортуаров. Навстречу мне потянулась вереница пацанов — сонные, ежащиеся от утренней стылости, они брели в умывальню. Шлепанье ног смешивалось со звоном жестяных