Выжить в битве за Ржев. Том 3 - Августин Ангелов

Курилов и Шестаков переглянулись.

— Тогда можем опоздать, — сказал партизанский комиссар, явно понимая положение.

— Как бы ни было, а надо действовать. Армия Ефремова погибнет, если останется здесь. Мы обязаны попытаться, — сказал Ловец.

Партизанский комиссар кивнул, проговорил:

— Ну, пока морозы стоят, сколько-то времени у нас еще есть в запасе. Подождем приказа еще немного. Без согласования нельзя наступать. Но пока можно начать выдвигаться. Наши люди готовы.

— А сколько у вас бойцов? — поинтересовался Ловец.

— В нашем отряде двести двадцать штыков, — ответил капитан. — Еще есть ополченцы из местных, милиция, но их вооружать нечем, кроме наганов. Еще должна подойти группа, присланная от майора Жабо, человек двести пятьдесят десантников.

— От Жабо? — переспросил Ловец.

— Да. Жабо сейчас станцию Угра держит. Но подкрепление нам обещал прислать, — подтвердил Курилов.

— Отлично! — Ловец искренне обрадовался, что Жабо выполнял их уговор честно и в срок, отпустив из Угры тех десантников, которые брали станцию вместе с Ловцом.

Когда партизаны ушли искать генерала Ефремова, чтобы сообщить ему о принятых предварительных решениях, Ловец вышел из землянки на воздух. Рекс, все это время просидевший у ног Ловца, потянулся за ним. На улице уже разгулялся день, хотя небо оставалось серым и хмурым. Мороз чуть отпустил, снег под ногами поскрипывал, но уже не так звонко, как ночью.

К Ловцу подошел Смирнов.

— Ну что, товарищ капитан? Какие планы?

— Пока отдыхать и готовиться к прорыву, — ответил Ловец. — Проверь людей, боеприпасы, лыжи. Скоро пойдем на прорыв. Возможно, выйдем уже этой ночью.

— Понял, — козырнул Смирнов и направился к десантникам.

Ловец огляделся. Желтовка жила своей жизнью. Где-то вдалеке слышалась стрельба — немцы постреливали по позициям, но пока не лезли в решительные атаки. Бойцы 33-й армии ходили по своим делам, несли караулы на позициях вокруг штаба, чистили оружие, грелись у костров. Обычная фронтовая повседневность.

Рекс ткнулся носом в руку, напоминая о себе. Ловец погладил пса и вдруг подумал: а ведь этот пес, наверное, голоден. Он достал из вещмешка трофейную галету, протянул собаке. Рекс осторожно взял, деликатно сжевал и снова посмотрел на хозяина — мол, мало.

— Обжора, — усмехнулся Ловец, отдавая еще одну. Потом еще и еще.

В этот момент со стороны штабных землянок показались знакомые фигуры. Ловец прищурился — Ефремов возвращался с совещания вместе с партизанами. Генерал шел быстрым шагом, несмотря на хромоту, рядом с ним двое заместителей несли портфели с документами. Завидев Ловца, он сразу махнул ему рукой.

— Капитан Епифанов! — окликнул Ефремов. — Пойдем со мной, дело есть.

Ловец пошел следом, Рекс — за ним. Генерал бросил взгляд на собаку, усмехнулся, но ничего не сказал.

Они вошли в штабную землянку. Ефремов сел за стол, жестом пригласил Ловца и партизанских командиров присесть напротив на лавки. Заместители остались снаружи.

— Разведка донесла, — начал генерал без предисловий, — что немцы подтягивают резервы. Может быть, как-то они узнали о наших планах. Или просто чувствуют, что мы готовимся к прорыву. В любом случае, времени у нас мало. Жуков подтвердил приказ: прорываться на северо-восток, на Темкино. Туда же ударят от Прокопово на Алферово и дальше на Темкино резервные дивизии с Западного фронта. Значит, вам выступать сегодня ночью.

Ловец внутренне подобрался и спросил:

— Сегодня?

— Сегодня, — твердо сказал Ефремов. — сейчас дождемся подкрепления от Жабо. И ты со своим отрядом пойдешь первым отсюда к Федотково. Там проводишь рекогносцировку и освобождаешь от немцев деревню Прудки. Потом держишь до подхода моих головных частей, которые устремятся дальше в прорыв. Затем вместе пробиваем коридор дальше к станции Темкино. И там встречаемся с теми дивизиями, что высланы нам на помощь. Понятно?

— Так точно, товарищ генерал, — кивнул Ловец.

— Хорошо. Докладывать мне каждый час через радиста. Если связь прервется — действуй по обстановке, но Прудки не сдавай. Это приказ.

— Есть не сдавать.

Ефремов помолчал, глядя на Ловца тяжелым, усталым взглядом. Потом вдруг спросил:

— Ты сам-то откуда, Епифанов? До войны где служил?

Ловец на мгновение замер. Вопрос показался неожиданным. Но ответить надо было быстро и уверенно. Он и ответил:

— Из Ленинграда я, товарищ генерал. Служил в органах НКВД, в центральном аппарате, потом на фронт попросился. Повоевал немного под Москвой, потом забросили в тыл.

Ефремов кивнул, удовлетворенный ответом. Но в глазах его мелькнуло что-то странное — будто он знал больше, чем говорил.

— Ладно, — сказал генерал, поднимаясь. — Иди, готовь людей. И… береги себя, капитан. Ты мне еще пригодишься.

Они еще около получаса обсуждали детали: маршруты, сигналы взаимодействия, распределение сил. Шестаков записывал что-то в блокнот, Курилов делал пометки на карте. Ловец чувствовал, как в голове складывается четкий план. Оставалось ждать и готовиться. Наконец генерал поднялся и ушел осматривать позиции в компании со своими заместителями. Ловец тоже встал, кивнул партизанам и вышел. Рекс, как тень, скользнул следом.

Снаружи уже смеркалось. Серый день уступал место синим сумеркам, которые быстро переходили в ночь. Где-то далеко за лесом ухали немецкие гаубицы, но здесь, в Желтовке, было относительно тихо.

Вскоре Ловец лично встретил отряд, присланный Жабо. Это были те самые десантники, с которыми Ловец брал Угру. И привел их лейтенант Прохоров. На лыжах они шли весь вечер, воспользовавшись снегопадом и плохой видимостью. Прохоров докладывал Ловцу:

— Все готовы, товарищ капитан. Потерь нет, раненых оставили у партизан. Люди сыты, настроение боевое.

— Хорошо, — кивнул Ловец, оглядывая свой отряд, сразу увеличившийся с роты до батальона. — Выступаем через час. Маршрут — на деревню Федотково. Там немного отдыхаем и разведываем обстановку. А на рассвете берем деревню Прудки. Проводники будут от отряда Курилова.

Они отдохнули пару часов, а к полуночи уже снова заканчивали подготовку к следующему переходу: чистили оружие, проверяли лыжные крепления, распределяли боеприпасы. Два отряда десантников объединились в один. Панасюк возился с пулеметами, Ковалев с разведчиками уточнял карту у партизанских связных, Ветров со своими связистами проверял рацию и батареи к ней. Смирнов проверял запасные боеприпасы и наличие провизии на дорогу. Все были при деле, все знали свое место и свою «мелодию» в этом «оркестре», который назывался отрядом «Ночной глаз».

Ровно в полночь Ловец построил своих бойцов. День подготовки к новому походу в Желтовке пролетел незаметно. Снегопад прекратился. Ударил мороз. Облака разошлись, и над лесом зажглись холодные зимние звезды. Отряд построился на