Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

пальцем по нижнему веку, чтобы глаза выглядели припухшими. К моменту, когда она поднималась по лестнице к кабинету Императора, перед зеркалом в холле стояла не хитрая интриганка, а несчастная, затравленная племянница, которую все обижают.

Она скрыла ухмылку, опустила глаза и тихо постучала в дверь кабинета.

— Войди, — раздался голос Императора, и по его тону Анастасия поняла, что заплаканный вид сегодня не поможет.

Она вошла, сложив руки перед собой и изобразив самое жалобное выражение, на которое была способна. Но Александр даже не посмотрел на неё. Он стоял у стола, заваленного газетами, и методично перебирал их.

— Дядюшка, я хотела… — слабым голосом начала она.

Первая газета полетела ей в лицо. Анастасия отшатнулась и едва успела поймать её.

— Охота на ведьм: сколько это будет продолжаться? — ледяным тоном произнёс Император..

В лицо девушки полетела вторая газета.

— Армия против широких штанин и кепок: позор империи или первоапрельская шутка? — рявкнул Александр Пятный.

Следом в девушку полетела третья газета:

— Штурм поместья в прямом эфире: власть потеряла рассудок? — произнёс заголовок Император и следом швырнул четвёртую газету: — Даже жёлтая пресса краснеет от стыда за происходящее.

Он поднял со стола последнюю газету и долго всматривался в заголовок, после чего со злостью скомкал её и швырнул в Анастасию:

— Преследование Уварова: чего на самом деле боится Зимний?

Анастасия стояла посреди кабинета, не зная что сказать. Маска заплаканной жертвы слетела с неё вместе с размазанной тушью, которая теперь выглядела просто нелепо.

— Я звонил Роману Юсупову, — Император наконец остановился. Его голос был тихим, что было куда страшнее крика. — И во время этого разговора узнал много интересного. Например, что все эти статьи, все эти репортажи, все эти обвинения – твоя работа. Что ты приходила к нему и буквально диктовала что писать, а когда он сопротивлялся, шантажировала его моим именем. Моим, Анастасия.

Она открыла рот, но Император поднял руку:

— Молчать! Я не закончил. Ты хоть понимаешь, что ты наворотила? Ты хоть представляешь, как это выглядит?

— Но Уваров же преступник! — вырвалось у неё.

— Да всем будет всё равно! — голос Императора пронёсся по кабинету. — Люди видят лишь одно: как Император использует все ресурсы, чтобы поймать какого-то самозванца. Армию, спецслужбы, прессу, телевидение – всё ради одного человека! Чем больше внимания мы этому уделяем, тем сильнее люди думают что всё это правда. Что он действительно наследник, что мы его боимся, что мы в панике. Ты сделала из него мученика, Анастасия. Мученика, за которого теперь готова встать половина страны!

Он подошёл к ней вплотную и заговорил совсем тихо:

— С этого момента ты находишься под домашним арестом. Ты не покидаешь дворец, не принимаешь гостей. Ты будешь сидеть в своих покоях пока я не решу, что с тобой делать.

Анастасия стояла перед ним с пылающими щеками. Газеты валялись у её ног, размазанная тушь стекала по лицу и она больше не выглядела ни жалкой, ни несчастной. Она выглядела разъярённой.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — процедила она и развернулась к двери.

Она шла по коридору Зимнего дворца и с каждым шагом её лицо становилось всё спокойнее, а взгляд – всё холоднее. У двери своих покоев она остановилась, положила руку на ручку и тихо произнесла:

— Ты ещё пожалеешь об этом, дядюшка. Ты не знаешь, насколько я могу быть полезна. Я докажу тебе. Докажу всем. Вы все ещё узнаете на что я способна.

Она вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Тихо, аккуратно, без единого звука и именно эта тишина была страшнее любого хлопка.

***

Клиника “Петровская здравница”. Поздний вечер

Кабинет лекаря был тёмным и пустым. Я сидел в кресле в дальнем углу, за шкафом с медицинскими справочниками, и ждал. За окном давно стемнело, клиника опустела и в коридорах осталась только ночная смена и гулкая тишина.

Тяжёлые, размеренные, уверенные шаги раздавались эхом по пустому коридору. Шаги человека, который ходил по этому зданию тысячи раз и мог бы пройти его с закрытыми глазами.

Мечников вошёл в свой кабинет, включил настольную лампу и повесил пальто на вешалку у двери, подошёл к столу, сел в своё кресло и некоторое время молча смотрел перед собой.

А потом, не оборачиваясь, произнёс:

— У Нестерова это выходило куда лучше.

— Я не такой хороший актёр как он, — тихо сказал я, выходя из темноты дальнего угла. — Впрочем, как и вы.

Мечников медленно повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, без тени страха или удивления. Он смотрел на меня так, как врач смотрит на пациента, которого ждал к назначенному часу.

— Чай? — спросил он, потянувшись к чайнику.

— Не до чая, — я сел напротив него и положил руки на стол.

Повисла тишина. Настольная лампа отбрасывала резкие тени на наши лица и в этом освещении мы оба выглядели старше, чем были.

— Вы связались с моими противниками, — произнёс я без вопросительной интонации. — Что они вам пообещали?

— То же, что обещают всегда, — Мечников пожал плечами и всё-таки налил себе чай. — Власть, влияние, деньги.

— Кто? — холодно отрезал я.

— Император не знает, если ты это хотел узнать, — спокойно ответил он, отпивая из чашки. Лекарь ничуть не переживал и не беспокоился, будто мы обсуждали не предательство, а погоду за окном.

Я молчал, давая понять, что хочу услышать ответ на свой вопрос. Мечников выдержал паузу, поставил чашку на блюдце и посмотрел мне в глаза:

— Среди тех, кто так страстно желает тебя засадить, в основном никого интересного. Мелкие чиновники, обиженные аристократы, пара военных, решивших выслужиться. Впрочем...

Он замолчал.

— Впрочем что? — подался я вперёд.

— Среди них я встретил одну знакомую фамилию, — Мечников посмотрел на меня и в его глазах промелькнуло нечто, чего я не видел раньше. Не страх и не вина, а тревога. Настоящая, глубокая тревога человека, который столкнулся с чем-то таким, на что он даже не знает как реагировать.

Глава 19