Бумажная империя 7. Финал - Сергей Жуков

— Нет ну ты представляешь уровень идиотизма? Что за дебилы в здравом уме могут выдумать такое?

Я неловко улыбнулся:

— Да, выдумать такое действительно сложно.

Потому что это правда, — добавил я про себя.

— А в газетах не лучше, — Пёс кивнул на стол, заваленный свежей прессой. — Полюбуйся.

Я взял верхнюю газету. На первой полосе красовался заголовок: “Если за поставку пары пистолетов Австрии объявляли государственным изменником, то чего заслуживает человек, рассоривший нас с англичанами и втянувший империю в чужую войну на стороне вчерашнего врага?”. Вторая газета была не лучше: “Уваров – архитектор войны или жертва обстоятельств? Факты говорят сами за себя”. Третья вообще не утруждала себя вопросительными знаками: “Предатель империи: как один человек развязал войну между двумя великими державами”.

— И это ещё цветочки, — продолжал Пёс. — Там дальше целая подборка про то, как ты якобы оскорбляешь первых дам страны, как ужасно ведёшь себя в высшем свете и как позоришь аристократическое сословие одним своим существованием. Прямо целый сериал написали, серий на двадцать.

Я откинулся на спинку дивана и задумался. Они били наугад, не зная деталей, но попадали с такой точностью, что у меня холодело внутри. Потому что я действительно спровоцировал конфликт между Австрией и Англией, и если кто-то начнёт копать в этом направлении всерьёз, обвинения в государственной измене перестанут быть газетными заголовками.

Но кто стоит за всем этим? Роман Юсупов, конечно, владеет газетами и телеканалами, но он бы никогда не начал настолько масштабную и целенаправленную кампанию по собственной инициативе. Роман был слабым управленцем, трусливым и нерешительным, не способным на подобный размах. Он мог ненавидеть меня, но ненависть и стратегия – разные вещи.

А значит за ним стоит кто-то другой. Кто-то, кому хватает и злости, и ума, и связей, чтобы превратить разваливающуюся медиа-империю Романа в оружие.

Анастасия.

Похоже, Роман превратился в её личного писаря, послушно выполняющего всё, что она ему нашёптывала. Да уж, Павел Алексеевич наверное крайне недоволен тем, куда катится его некогда великая империя и самое главное – насколько быстро.

— Дань, ты чего замолчал? — Пёс посмотрел на меня.

— Думаю, — ответил я.

— О чём? — поднял он бровь.

— О том, как мне всё это надоело и как же я уже жду, когда всё это закончится, — устало выдохнул я.

— Думаешь это закончится? — усмехнулся он.

— О да, — хитро улыбнулся я. — Это закончится, и закончится куда быстрее, чем кто либо думает.

В этот момент в комнату заглянул один из парней Пса:

— Босс, тут какой-то журналюга припёрся. Мы хотели отмудохать и вышвырнуть, но он вопил что знает что Даня здесь, поэтому просто связали и затащили внутрь.

Мы с Псом переглянулись.

— Это плохо, — сказал я.

— Они узнали что ты здесь? Как журналисты узнали об этом первыми? — нахмурился Пёс.

— Самому интересно, — пожал я плечами.

— Может он никому не сказал и мы просто его по-тихому... — Пёс провёл большим пальцем по шее.

— Нет, — строго сказал я, а затем обратился к парню: — Тащите его сюда.

Через пару минут двое громил втащили в комнату связанное тело с огромным мешком на голове. Пленник извивался, мычал и пытался лягнуть своих конвоиров, но те держали крепко.

— А мешок-то зачем? Если он и так знает где находится? — приложил ладонь к лицу Пёс.

— Ну мы это… — замялся здоровяк.

— Да мы с парнями недавно боевик смотрел про мафиози, так они там ловко мешок срывали, видимо тоже захотелось, — рассмеялся один из громил, хотя мне, честно говоря, было не до смеха.

— Можно? — с надеждой спросил он, кивая на мешок.

— Да давай уже, актёр блин, — махнул рукой Пёс, после чего громила отработанным движением резко сдёрнул мешок с головы пленника.

В комнате повисла звенящая тишина.

— Ты кто такой? — хрипло спросил Пёс.

Но вместо него раздался мой голос:

— Стас, какого хрена ты тут делаешь?!

На стуле, связанный по рукам и ногам, с растрёпанными волосами и перекошенным от возмущения лицом, сидел главный редактор моей газеты.

— Какого хрена я тут делаю?! — взвизгнул Стас. — Какого хрена делает Юсупов в нашей редакции – вот какой вопрос ты должен задавать!

— Стас, мы уже говорили об этом… — вздохнул я, но он лишь яростнее заговорил:

— Он разваливает газету изнутри, Даниил! Это его тайный план, я всё раскусил! Он специально устроился к нам чтобы уничтожить Невский вестник и народную газету!

— Стас, успокойся и давай по порядку, — я сел напротив него.

— По порядку? — он попытался вскочить со стула, но связанные руки и ноги не позволили ему этого сделать и он едва не плюхнулся на пол. — Этот изверг, этот тиран, этот деспот замучал всю редакцию! Люди уже готовы увольняться! Корректор Наташа плачет каждый вечер, потому что он заставил её перечитать один и тот же выпуск одиннадцать раз! Одиннадцать, Даниил! У верстальщика нервный тик, потому что Юсупов забраковал ему макет семь раз подряд, а когда тот спросил что конкретно не так, Павел ответил: “Всё не так, переделывай”.

— Стас… — попытался вставить я хоть слово, но его было не остановить:

— Я не закончил! Он приходит в шесть утра, уходит в полночь и требует того же от остальных. Мы не рабы, Даниил! У нас есть трудовой кодекс и человеческое достоинство!

Пёс с интересом наблюдал за этим представлением, устроившись поудобнее на диване.

— Стас, если бы Юсупов хотел развалить газету, то не стал бы выводить её в лидеры по количеству читателей, открывать новые рубрики и искать спонсоров, — спокойно заметил я.

— Он это всё делает чтобы нам было больнее падать! Вот увидишь! — Стас ткнул в меня пальцем. — Это долгосрочная диверсия! Сначала поднимет на вершину, а потом столкнёт в пропасть!

Я посмотрел на него и понял, что спорить бесполезно. Стас был в том состоянии, когда человек настолько устал и измотан, что любое объяснение воспринимается как часть заговора.

— Ладно, что конкретно он делает такого, чего не делал я? — спросил я.

— Всё то же самое, что и ты, только в три раза быстрее и в десять раз требовательнее! — выпалил Стас. —