Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

есть не к британскому, а к Ганноверскому. К изумлению Даниила, выяснилось, что во внутренней иерархии британской королевской семьи принадлежность к Ганноверскому дому стояла выше принадлежности к британскому. Да и династия пока называлась не Виндзоры, а Саксен-Кобурги Ганноверские. Виндзором же пока назывался только лишь замок неподалёку от Лондона, которым короли Англии владели аж с XI века. Вне зависимости от того, какую фамилию они носили.

Обычно герцог проживал в Лондоне, в особняке, расположенном в Тайберне, либо в своём поместье в Суррее, время от времени выбираясь в Кембридж, ректором университета в котором он числился последние три года. А в Шотландии он появлялся только тогда, когда королевская семья выезжала на отдых в Балморал. Но в последние несколько лет в связи с болезнью короля и всеми теми войнами, которые вела Великобритания, подобные путешествия стали крайне нерегулярными. Так что все те дела, которые он как герцог Эдинбургский обычно попутно решал в подобных поездках, подвисли и поднакопились. Вследствие чего в этом году ему пришлось задержаться в Эдинбурге и после отъезда королевской семьи из Балморала. Так что к моменту появления русского великого князя в столице Шотландии он так же всё ещё находился здесь. Вот и пришлось изображать гостеприимство перед «северным варваром».

Приём прошёл весьма холодно – тучный дядька как мог демонстрировал своё величие и задранную самооценку, кроме всего прочего в процессе разговора небрежно заявив, что к нему обращались шведы с предложением принять корону, но он-де, не согласился. Пф! Шведы… Нашли дурака! Слава богу, Николай сдержал свою юношескую порывистость и реагировал довольно вежливо. Хотя под конец по нему стало видно, что он весьма недоволен общением. Но к тому моменту и герцог так же заметно подустал. Потому что всё время аудиенции прихлёбывал херес. Здесь, на севере Острова, в середине осени было уже довольно холодно, а камины как средство обогрева никогда не были хоть сколько-нибудь эффективными – так что для сугрева все средства были хороши… Вследствие чего аудиенция не затянулась. А на следующий день герцог, который, вероятно, к моменту аудиенции уже закончил свои дела… ну или просто ему хуже горькой редьки надоело пребывание в Эдинбурге, то есть ой как далеко от Лондона, убыл из города. Поэтому дальнейшее пребывание Николая в столице Шотландии более не было омрачено обязанностью общаться с сэром Уильямом Фредериком.

Пребывание в Эдинбурге запомнилось и Николаю, и Даниилу. Город был красив… особенно Королевская миля. Нет, хватало и грязи. Но её в это время хватало везде, даже в столицах. Причём что в Лондоне, что в Париже её было как бы не побольше, чем в Эдинбурге… Плюс руководство местного университета, узнав о появлении Николая, путешествие которого по Англии к этому времени было широко разрекламировано газетами, быстренько подсуетилось и приняло русского великого князя в почётные доктора Эдинбургского университета. А что – Оксфорду можно принять русского императора Александра I в почётные доктора, хотя он никакими открытиями на научном поприще и близко не отметился, а Эдинбургу его брата – нет, что ли? Да у этого юного великого князя куда больше оснований для подобного! Он придумал новую пулю, очень неплохо зарекомендовавшую себя на поле брани и к настоящему моменту принятую на вооружение всеми цивилизованными странами. А как активно он интересуется наукой и техникой – посетил Уатта, не побрезговал взять в руки лопату и поработать кочегаром на фактически вершине британского инженерного гения – новейшем паровозе «Блюхер». Так что британские газеты, не стесняясь, вовсю сравнивали его с его предком – первым русским императором Петром Великим, который когда-то тоже поработал несколько месяцев плотником на голландской верфи! Ну и с его братом-императором, конечно… И сравнение было отнюдь не в пользу последнего.

И именно это событие стало главным лейтмотивом их пребывания в Эдинбурге.

Университет в Эдинбурге всегда был на особом положении. Именно благодаря ему столица Шотландии получило наименование «Северных Афин»… и хотя пик славы города и университета, освящённый такими именами, как экономист Адам Смит, историк Эдуард Гиббон, написавший «Историю упадка и разрушения Римской империи», поэт Роберт Бёрнс и несколько десятков других славных учёных, поэтов, литераторов и механиков, уже был позади – она ещё далеко не прошла. Так что в университете Эдинбурга по-прежнему было много людей, идей и диковин. Вследствие чего Николай пропадал там целыми днями, по вечерам возбуждённо рассказывая Даниилу, с кем он общался и о чём они беседовали.

В один из дней он вернулся ещё более возбуждённым, чем обычно.

– Мы сегодня беседовали с сэром Бэрдом, и я понял, что мы должны срочно открыть в России ещё пять университетов!

«Сэр Бэрд» являлся ректором университета и профессором лингвистики. Причём преподавал он иврит и семитские языки. Кроме того, он был рукоположенным священником Шотландской церкви и Председателем её Генеральной ассамблеи. В университете ходили злые слухи, что своими высокими постами он более всего обязан удачной женитьбе – его тестем был Томас Олдер, лорд-провост Эдинбурга, но, как бы там оно ни было на самом деле, дядькой он оказался деятельным и особенных косяков не порол. А наоборот, на всех своих постах старался быть полезным и делать то, что считал действительно нужным.

– О как! – удивился Данилка. – И зачем?

– Потому что это не дело – в маленькой Шотландии, в которой живёт менее двух миллионов жителей – целых четыре университета, а в огромной сорокамиллионной России всего три!

– Хм… – Даниил демонстративно принял задумчивую позу. – Хорошо, а скажите мне в таком случае, Ваше Высочество, – кто в них будет учиться?

– В смысле? – удивился Николай.

– Ну-у-у… как мне кажется, для того чтобы поступить в университет, требуется уже обладать кое-какими знаниями. И немалыми. Так?

– Ну да, – кивнул Николай. – Но в дворянских семьях…

– А ты не поинтересовался, сколько дворян учится в Эдинбургском университете? – перебил его Даниил. Николай удивлённо воззрился на него.

– В смысле сколько? Все!

– Да ты что?! – саркастически воскликнул Даниил. – Тогда ты, может быть, расскажешь мне, из какой семьи вышел сэр Бэрд? Кто был его отцом?

– В смысле, кто? – Николай замер, хмуря лоб. После чего нерешительно продолжил: – Ну, судя по тому, что он является зятем…

– А-рен-да-тор, – по слогам произнёс Даниил. – Его отец был арендатором. Сэр Бэрд родился на ферме Инверэвон в приходе Бо’Несс в западном Лотиане. То есть, по существу, его отец был обычным крестьянином. Только вот не крепостным. В этой стране крепостных нет уже с XV века. – Он сделал паузу, после чего продолжил: – А недворян в университете более половины. Причём это в этом, Эдинбургском, расположенном в столице Шотландии. А, скажем, в Университете Глазго таких три четверти. А в Абердинском – две трети… И это никого не смущает. Более того, Роберт Бёрнс, поэтическая звезда Шотландии, человек, которым шотландцы гордятся более, чем многими правителями и полководцами и чей день рождения празднуют как официальный или церковный праздник, – так же сын крестьянина. Причём грамоте он обучился в приходской школе, образование в которой сейчас доступно практически каждому. – Всё это Даниилу рассказали уже не один раз в эдинбургских пабах. Причём рассказывали в каждом, в который он заходил. И с гордостью добавляли, что Бёрнс у них тоже пил. Вон там – гляди, вон его любимый столик… – Но даже этого уже, по мнению, кстати, именно сэра Бэрда, далеко недостаточно. Поэтому он последовательно выступает за создание в каждой деревне полноценной школы. – Даниил замолчал, испытующе глядя на Николая. Тот замер, напряжённо думая.