Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

— Ага. Вандализмом по отношению к репортёрам и их мужьям занимается УНБ.

— Иногда, — согласился Саттлер.

Пока происходил весь этот разговор полицейские сму­щённо переминались с ноги на ногу. Было видно, что им не терпится покинуть место происшествия. Скорее всего, они не видели особой необходимости в своем присутст­вии, как не видела его Рони и, судя по всему, полковник Саттлер.

Словно вспомнив про них, полковник пробормотал:

— Ах, да, — и повернулся к сержанту. — Джентльме­ны, вы можете быть свободны, — сообщил он.

— Так точно, сэр, — подтянулся сержант.

— Теперь этим делом занимаемся мы. Хотя, если мис­сис Робертс пожелает, всю необходимую информацию она может получить в вашем ведомстве, — полковник говорил так, словно Рони здесь не было. В третьем лице.

Девушка почувствовала себя задетой.

— Наверное, мы представляем особую ценность в гла­зах Управления Национальной Безопасности, — съязвила она.

Полковник посмотрел на неё и в его собачьих глазах мелькнуло подобие удивления.

— Что-то не так, миссис Робертс? — спросил он.

— Нет, почему же? — усмехнулась девушка. — Знаете, люблю, приходя домой после дерьмового дня, обнаружи­вать у себя в квартире парней из полиции и УНБ. Вы не поверите, но я никогда не перестаю удивляться, какие корректные люди работают в наших спецслужбах.

Саттлер пожал плечами.

— Прошу прощения, если случайно задел вас, но, Бог свидетель, я не хотел вас обидеть.

— Ну да, я понимаю, — девушка посторонилась, про­пуская выходящих полицейских.

Уже на пороге пожилой сержант обернулся и, смущен­но глядя на туфли Рони, пробормотал:

— Если вам понадобятся какие-нибудь сведения, мис­сис Робертс, вы можете получить их в Департаменте по­лиции, курирующем этот район.

— Спасибо, — улыбнулась девушка и кивнула.

— Не за что, — патрульные вышли и направились к лифту.

Рони прошла в квартиру, еще раз внимательно осмот­рела комнату и остановилась, скрестив руки на груди.

— Итак, может быть вы объясните мне, что здесь произошло? — повернулась она к полковнику.

Тот посмотрел на неё, затем покосился на всё ещё стоящего в дверях Люка и пожал плечами.

— В общем-то, не могу сказать, что это что-то неза­урядное. Обычный акт вандализма. Подобных прецеден­тов сколько угодно.

— Хорошо, но почему тогда вы оказались здесь? — не унималась девушка.

Ей действительно был интересен данный факт. Во вся­ком случае, в её практике подобное случилось в первый раз.

— Скорее всего, какая-то группа обкурившихся травки ребят ворвалась в вашу квартиру и устроила весь этот погром. Ну, знаете, эта молодежь сейчас против всего протестует. Против ядерного оружия, против полицейско­го произвола, в частности против насилия над личностью, — полковник покосился на Люка. — А вас они восприни­мают именно как объект насилия над личностью со сто­роны государства. И поверьте мне, вряд ли удалось бы разубедить их в этом.

Люк слушал его абсолютно спокойно, не проявляя ни­каких эмоций. Впрочем, это-то как раз Рони не удивляло. Было бы странно, если бы её муж сейчас закричал и затопал ногами. Несколько секунд она обдумывала пояс­нение полковника, а затем вздохнула.

— Разумеется, они устроили погром в моей квартире исключительно в знак протеста против насилия над личностью. И конечно, у этой самой группы юнцов совершенно случайно при себе оказался целый арсенал оружия, она обвела рукой пространство вокруг себя, указывая на испещренные пулями стены. — Не смешите, полковник, здесь палили по крайней мере из пяти пистолетов одно­временно.

— Ну, сейчас все эти команды нередко таскают с собой оружие, — посерьёзнел Саттлер. — Однако, должен заме­нить, вы правы. Меня тоже это немного смутило.

— Немного смутило. Скажите, пожалуйста, — усмех­нулась девушка. — Любопытно было бы взглянуть на вас, если бы такое сделали с вашей квартирой.

— Конечно, я понимаю, — человек-спаниель покачал головой.

— Хорошо, что понимаете, — поддакнула Рони. — Однако, не пытайтесь меня убедить, что вы приехали сюда исключительно из-за зарезанной курицы и трех слов, написанных на стене кровью этого объекта жертвоприношения.

Рони выжидательно смотрела на непрошенных гостей. Полковник и его спутник переглянулись. Рони заметила, как блондин вопросительно двинул бровями, а Саттлер, словно разрешая, кивнул в ответ.

«Нас ждёт что-то неприятное», — подумала про себя девушка.

Тревога в её груди продолжала нарастать, набухая и зрея, как некая ядовитая ягода, впитывающая в себя дре­весные соки. Казалось, вот-вот и она лопнет, исторгнув из себя неприятную, зловонную жижу.

— А вас не так-то просто ввести в заблуждение, миссис Робертс, — неожиданно рассмеялся Саттлер.

— Хорошо, что вы, наконец-то, это поняли, — замети­ла Рони. — Итак, что же всё-таки произошло на самом деле, полковник?

— О’кей, раз вы так настаиваете... Мы склонны предполагать самое худшее.

— Опять «МЫ»?

— Наше управление. Поверьте мне, я действую по прямому указанию начальства. В вашей квартире побыва­ли профессионалы. А все это, — Саттлер указал на ком­нату, — всего лишь камуфляж. Достаточно ловкий, хоро­шо продуманный. Надеюсь, вы не будете слишком удив­лены, если я сообщу вам, что в свое время, то есть практически сразу после этой истории с унисолами и полковником Перри, мы установили в вашей квартире системы скрытого прослушивания.

— Подслушивающие «жучки», — констатировала Рони язвительно.

— Мы называем это записывающими датчиками, — мягко возразил полковник. — Кроме того, к вам были приставлены специальные люди. Поверьте, мы ни в коем случае не собирались ущемлять вашей личной свободы, но наше управление было вынуждено поступить подобным образом ради вашей же личной безопасности.

— О, Господи, мне приходится слышать это дерьмо постоянно, — вздохнула девушка.

Саттлер прошел в комнату и присел в одно из чудом уцелевших кресел.

— Вы позволите? — кустистые брови, нависающие над собачьими глазами, поползли вверх, на лоб.

— Вы всё равно уже сели, — холодно заметила Рони, продолжая стоять, скрестив руки на груди.

— Да, вы правы, — полковник засмеялся. — Но если вы возражаете, я встану.

— Да сидите уже. По сравнению с тем, что вы мне рассказываете, это уже не может быть расценено как неудобство.

— Не надо относиться к этому столь серьёзно.

— Да что вы говорите? А как вы прикажете мне относиться к тому, что какие-то люди шпионят за мной, подслушивают мои телефонные разговоры, а заодно и то, как мы занимаемся любовью? Вы знаете, все это напоми­нает извращение. Или диктатуру. Насколько я понимаю, в этой стране все ещё действует