Девочка с веслом, или личный друг домового - Владимир Сербский

— Предположим, в целом я согласен. Как поправлюсь, обсудим все детали сделки.

— Очень хорошо, — воскликнула Настя. — Василий Иванович, а ты в боевой форме тоже дракон? Ну, как Ворон?

— Весло дракон? — поразился ястреб. — Никогда не слышал… Ишь ты, не банда Ворона, а сплошные конспираторы! Нет, девочка, я не дракон. Я василиск.

Настя явно огорчилась:

— Не знаю, что такое василиск, извини. Покажешь?

Ястреб заклокотал задумчиво, а Настя спохватилась:

— Господи, что за глупости я несу! Тебе же сразу овца потребуется… Или пара гусей. А у нас ничего такого нет.

— Да не нужна мне овца, — пробормотал ястреб. — И гуся будет много! Я в боевой форме не большой, а такой же. Издалека не отличишь. Только глаза зеленеют, и гребень красный вырастает. А после боя мне достаточно обычной еды. Ну, можно еще пару яиц скушать.

— Ты любишь яйца? — обрадовалась девочка. — Сейчас принесу! Там кальций, это полезно.

Она мигом сгоняла на кухню, чтобы притащить три сырых яйца на блюдечке.

— Салфет вашей милости, — церемонно поблагодарил ястреб. — Только вот бабушка Глафира велела воздержаться от обращения в боевую форму. Потерпишь недельку, боярышня?

Настя явно расстроилась. Вокруг полно боевых духов, и ни на кого посмотреть не выходит! Обидно, честное слово. Мне тоже.

— А в чем твое оружие? — осторожно поинтересовался. — Клюв? Когти? Скорость?

— Да нет, — явно наслаждаясь, ястреб методично долбил яйцо вместо со скорлупой. — Все это важно, боярин, но в бою я взглядом убиваю.

— Взглядом? — Настя прикрыла рот рукой. — Насмерть?

Василий Иванович кивнул:

— Могу врага испепелить. Могу высушить. А могу в камень обратить. Ну, это как пойдет. От рисунка боя зависит.

На память мне пришла старая легенда, когда-то вычитанная в интернете:

— А говорят, будто василиск боится крика петуха. Вроде как петушиный крик его поражает. Поэтому на рассвете василиск прячется в глубокую пещеру.

Ястреб распушил перья, задрожал и заклокотал. Видимо, так смеялся.

— Так вот оно в чем дело, — успокоился, наконец, он. — А я все понять не мог, зачем они на поле боя приносят клетки с петухами? Выходит, многие верят в сказки.

— И что? — вскинулась Настя.

— Не знал, зачем они это делают — у мертвых особенно не спросишь. В общем, не уважаю я петушатину. И курицу не очень люблю, мне больше по душе рябчик. Хотя и вальдшнеп бывает неплох, — Белый снова захохотал. — Что еще люди говорят?

Покопавшись в памяти, я добавил:

— Легенды утверждают, будто василиск — опасная и неприятная сущность. Якобы это чудовище имеет черты дракона, петуха и жабы, а хвост у него змеиный. И убивает василиск не взглядом, а запахом, поскольку его выдох страшно ядовит.

— Да что ты говоришь? — забулькал ястреб. — Давненько я так не веселился, боярин. Порадовал байками на старости лет!

— А как же так вышло, что тебя охотник подстрелил? — Настя никак не могла успокоиться. — Ты же боевой дух?

— Кирпич мне в лоб навстречу! — крякнул Белый раздосадовано. Ястребу самому было неудобно. Понимал, видимо, что косяка упорол. — Понимаешь, не в боевой форме я летел! Опасности вроде не было, а обычном состоянии мы потребляем мало энергии.

— Экономный режим? — уточнил я.

— Хорошее слово, — согласился ястреб. — Доэкономилась моя жаба…

— Выходит, на работе экономить нельзя? — предположил я.

— Нельзя, — вздохнул он. — Ведь так поразить духа легче. Невидимость, конечно, хороша, но она требует больше сил.

— А боевой режим?

— Жрет прорву энергии! И перед боем надо хорошо покушать, и потом требуется перекусить.

— А с кем вы воюете? — снова влезла Настя.

— Так с такими же наемниками.

— Да?

— Мир устроен так, что колдуны всегда враждовали. И сейчас враждуют. Они ссорятся, а в бою погибают простые духи. Разве у людей не так? Паны дерутся, а у холопов чубы трещат.

Да, тут здорово не поспоришь. Времена меняются, а люди остаются прежними.

Неожиданно ястреб спросил:

— Вот как думаешь, боярин, почему так мало осталось домовых?

— Не знаю, — честно ответил я.

— Я тебе скажу. Потому что люди придумали кошмарную штуку — взрывчатку. Самолеты, снаряды, ракеты, подводные лодки… Война страшное дело. Взрыв дома и гибель жильцов вызывает настолько мощный энергетический удар, что домовой умирает мгновенно. А ведь люди воюют постоянно, по всему миру. Ладно, что друг дружку убивают, это их дело. А невинные духи при чем?

— Печально, — согласился я. — И спорить не о чем.

— Сладкие у тебя орехи, хозяйка. А таких вкусных яиц я никогда не едал, — Василий Иванович запрыгнул на ветку. — Но время уже позднее, спать пора.

— Да ладно тебе, — Настя махнула рукой, скрывая улыбку.

Светлый ястреб сверху проклекотал:

— Красота вашей чести! Всем спокойной ночи.

Глава 33

Глава тридцать третья, в которой события восстановлены из показаний очевидцев

Тем временем внутри финского домика развивались события, подробности которых я узнал позже. Узнал, представил, и разложил по полочкам. Однако хронология истории требует этого рассказа сейчас. Итак, кикиморы с лешим вошли в комнату, пошептались с Катей, и наша воспитательница направилась к дивану.

— Нина Ивановна, ну ты здорова спать, — с легкой улыбкой она присела на край.

— Ой, а который час? — разлепив глаза, потянулась Захарова.

— Вечер уже. Соберись, Нина. Сейчас я тебе домовых покажу. Знакомься: это кикиморы Марфа Акимовна и Глафира Гавриловна, а это местный леший Алексей Алексеевич.

— Ничего не вижу. Или ты котика имела в виду? — Нина обвела глазами комнату, хихикнула, и процитировала: — «И кот ученый свои мне сказки говорил». Ага. Он не такой, случаем?

Пальчиком Захарова указала на Рыжего. Прикидываясь ветошью, тот клубком свернулся в углу дивана.

Поняв, что обнаружен, Кот поднял голову. Зевнул.

— «И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом», — по памяти продекламировал «не такой котик» знаменитые строки. — Говорящих котов не бывает, боярыня. Сказки Пушкина это.

— Да? — Захарова оглянулась.

Голос шел именно оттуда — из котика:

— Конечно. А я самый обычный боевой дух.

— Господи, — вздрогнула Нина, машинально запахивая халат на груди. — Я еще сплю… Катя, в этом доме коньяк есть?

— Домовой Федор тебе кофеек сварил, — на табуретку у дивана Катя поставила кофейник и чашку. — Вкусный. А коньяка нет. Зато есть клюква на коньяке, от простуды держу. Сколько добавить?

— Сколько влезет, столько и лей. Можно без кофе, — Нина задумчиво разглядывала Рыжего. После паузы, сделав пару глотков, она неожиданно спросила: — А тебя погладить можно?

Кот встал, потянулся. Перетек к ней под руку и предупредил:

— Только осторожно. Раненый я.

— А что случилось? — живо заинтересовалась Нина повеселевшим голосом. Видимо, клюква на коньяке начала снижать спазмы сосудов. — Раненый,