Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

Дик с досадой плюнул на мостовую и взялся отстегивать меч. Пирожник его совершенно неправильно понял и дернулся в сторону, но Дик сам отошел и передал меч хозяину лавки, где точили и полировали оружие.

— Сохрани, пожалуйста. Позже зайду, — и снова обернулся к Земферу. — Ладно, пошли.

— Куда? — недоверчиво ощетинился королевский кондитер.

— Куда ты так рвался, на площадь! Платить, — Дик признал безвыходность ситуации.

— Ты? Заплатишь вместо него? Замена?

— А что делать? По-хорошему ты не хочешь. У меня уже язык устал тебя уговаривать! Сдаюсь.

— Не надо! — моментально включился мальчишка. Снова схватил руку кондитера, но теперь пытался его оттащить от Дика. — Не надо, пожалуйста!

Тут же он по инерции отлетел к стене дома. Так сильно тянул, что когда пирожник его отпустил, едва удержался, чтоб не упасть. Осознав, что свободен, несчастный сладкоежка и не подумал бежать, только растерянно переводил взгляд с Дика на Земфера. Ощущение большой беды отнюдь не прошло, но теперь мальчик боялся не за себя.

Оглянувшись, пирожник смерил своего должника презрительным взглядом:

— Чего встал? Убирайся! На этот раз тебе повезло. Но чтоб больше…

— Уважаемый, вы напрасно его отпустили, — заметил Дик. — Если хотите преподать вору хороший урок, пусть идет с нами.

— Верно! Эй, ты! Ступай за нами на площадь, да не вздумай сбежать! Меня все в городе знают, я тебя где угодно найду!

Обреченно, как на привязи, мальчишка поплелся следом за ними, держась в нескольких шагах позади. Теперь его никто не держал, но пришлось снова идти вниз, на площадь. И сейчас сладкоежка чувствовал себя еще хуже, чем когда его волокли туда силой.

Глава 22

Пирожник привел Дика на край площади к маленькой пристройке с ярко-красным навесом. Дверь в ней открыта настежь, а снаружи под навесом на бочке сидел человек, такой же комплекции как Земфер, с таким же круглым лицом, только одетый не в белый фартук, а в черную безрукавку и широкие штаны.

— Этот, что ли? — без долгих предисловий палач кивнул на Дика. — Что сделал?

— Украл пирожное из королевского заказа, — уже куда более спокойно, даже с удовольствием пояснил Земфер.

— Цена?

— Ползолотого.

— Раскаиваешься? — просверлил преступника профессиональным взглядом исполнитель судебных приговоров. Для мелких краж и долгов не требовалось судебное разбирательство. Городской совет четко прописал все законы на этот счет. Если есть обвинитель и есть преступник, чья вина доказана, приговор выносится быстро.

Дик молча пожал плечами.

Земфер мстительно засмеялся, чувствуя свою власть:

— Даже не спросишь, что у нас полагается за кражу?

— Какая разница? Что причитается, то и заплачу.

— А у нас гибкий закон: либо плети, либо позорный столб. От меня зависит, что будет. Но ты же добровольный заступник, можешь выбирать, что тебе больше нравится!

— Не скажу. Специально назовете противоположное.

— Соображает! Видно, не в первый раз, — палач уважительно выпятил нижнюю губу.

Дик устало вздохнул:

— Хуже, что не в последний.

— В тебе настолько сильна преступная склонность?

— Предчувствие.

Исполнитель приговоров цепким взглядом ощупал фигуру мальчишки в костюме странствующего рыцаря и кивнул на пристройку.

— Куртка, сапоги, пояс, — велел он. — И оружие, если есть.

Пока Дик сложил свои вещи на скамейке внутри прохладного помещения, появились два долговязых парня, помощники судебного исполнителя. Один выкатил из-под стола большой барабан, другой собирал необходимые вещи для казни. Когда Дик снова вышел на улицу, босиком, только в кожаных брюках и белой рубашке, палач со вздохом слез с бочки. До этого они с Земфером о чем-то шептались. Кондитер подошел и с усмешкой взял Дика за руку выше локтя — старинное указание вины. Вся площадь сразу должна узнать вора, пойманного на месте преступления.

На призыв барабанной дроби тут же откликнулась толпа. До тех пор зрители ничего не видели, занятые повседневными покупками и болтовней. Второй помощник просил горожан посторониться, расчищая живой коридор к центру площади. Там на широком деревянном помосте, фута на два поднимавшемся над мостовой, росло гладкое дерево, без ветвей и без листьев. С кольцами наверху и метровой цепью с ошейником, закрепленной внизу.

— Слушайте, добрые горожане! — тоном зазывалы провозгласил палач, когда барабан умолк. — Слушайте, и смотрите, как торжествует закон! Этот негодяй обокрал сегодня всеми уважаемого господина Земфера, причинив ему убытков на сумму ползолотого! Преступник пойман на месте преступления! — Земфер заставил Дика поднять руку, предъявляя свою добычу толпе. — Согласно закону нашего города, за невозвращенный долг или кражу на сумму двадцать пять грошей или ползолотого следует дюжина плетей и час сидения на эшафоте, на виду у людей, или же двенадцать часов у позорного столба. Приговор должен утверждаться тем, кто пострадал от преступления. Господин Земфер милостиво выбрал… — торжественную паузу перед оглашением приговора заполнил барабанный бой. — Позорный столб!

— Я угадал? — ехидно спросил пирожник, передав Дика из рук в руки судебному исполнителю.

— Поздравляю. Выбрали худшее.

Теперь уже палач потянул его руку вверх и довел до сведения народа, что преступник обязан отстоять у столба полных двенадцать часов, то есть с шести вечера до шести утра. Поскольку подобная кража считается преступлением мелким, то приближаться к преступнику, разговаривать с ним, подавать еду или воду не воспрещается и не влечет за собой штрафных мер. Однако городской совет просит жителей города «проявить поддержку закону и засвидетельствовать свое осуждение воровства».

На нормальном языке это значило, что бросаться камнями не только можно, но и желательно.

Увлекаемый мягким, но нерушимым захватом на предплечье, Дик пошел сквозь толпу. Вокруг свистели, выкрикивали оскорбления, смеялись. Все женщины норовили дернуть его за волосы или ущипнуть за свободную руку. Помощнику палача приходилось их отгонять. Дик не оглядывался, и господин Земфер моментально пропал из его поля зрения среди волнующегося моря людских голов, а мальчишку-сладкоежку Дик так и не видел с тех пор, как они вышли на площадь. Но знал, что эти двое никуда не денутся и будут еще долго смотреть представление, организованное их общими силами.

Три ступеньки, и вот уже можно вздохнуть свободно, толпа осталась внизу. Палач мягко толкнул Дика спиной к столбу и взял его за второй локоть, заводя руки вокруг голого дерева.

— Ты действительно предпочел бы дюжину плетей? — вполголоса спросил он.

— Это быстрее.

—