Приключения Благородного Дика. Романтика дорог - Елена Владимировна Крыжановская

— Никогда так не делай без предупреждения! — отругал его Дик вместо благодарности. — Прежде чем резать веревки, всегда убедись в двух вещах: что человек в сознании, и что не кинется на тебя, сразу как получит эту возможность!

— Извини. Я не знал, что ты можешь упасть, — мальчик протянул ему фляжку с водой и еще теплый пирожок с печенкой.

— Постоял бы здесь, знал бы!

— Я хотел, — мальчишка втянул голову в плечи, мечтая провалиться сквозь доски помоста. — Я потом уже очень сильно хотел, чтобы лучше это был я. Ты ведь не думал, что могу не прийти, как только стемнеет?

Дик молча пожал плечами, жуя пирожок. Собака умильно смотрела ему в рот и облизывалась.

— Давно здесь? — Дик покончил с едой.

— Я почти и не уходил.

— Видел типа в зеленом берете?

— Да! — мальчик яростно вскинулся и сжал кулаки: — Это Жак, по прозвищу Жаба! Гад!

— Если встретишь, дай ему от меня по шее! Надо же хоть немного соображать! Он во всех, кто не может ответить, камнями швыряет? Тренировка чувствуется.

— Да, и в кошек, и в птиц… Уже пару раз получал за это. Я даже хотел, чтобы Бомс его укусил, но Бомс слишком добрый, — мальчик укоризненно посмотрел на желтого пса. Тот виновато завилял хвостом, вывалив язык набок с самым добродушным видом.

Дик потрепал пса по ушам.

— С ним всё ясно, а тебя как зовут?

— Ю ха.

Рыцарь через плечо подал ему правую руку, с которой так и не успел снять кольцо веревки:

— Дик.

— Я узнал тебя, — робко коснулся ладони Юха. — Только слишком поздно… — он снова умолк и отвернулся, глядя на другую сторону площади.

Дик успел сбросить веревки, умыться остатком воды и с удивлением обнаружить, что рядом на помосте аккуратно сложены его вещи.

— Как достал?

— Они в кости играют. Не заметили.

— Молодец. Дальше, — Дик застегнул пояс.

— Что?

— Рассказывай. Пирожное хоть вкусное?

— У него спроси! — тоненьким голосом смешно возмутился Юха, указывая на Бомса: — Он сожрал! Я дотронуться не успел!

— А хотел?

— Ещё как! — горестно выдохнул сладкоежка. И заговорил по-другому. Ровно. Как человек, переживший крупное разочарование: — Понимаешь, он когда меня схватил, я ни о чем таком даже не думал. Сразу представил, как он потащит меня домой, к дяде. Как соседи будут смотреть из окон, а потом долго шушукаться за спиной. Как дядя, конечно, молча заплатит убыток, а потом несколько долгих вечеров у камина не будет даже смотреть в мою сторону. Не скажет ни слова, будет только вздыхать и качать головой. А про себя думать: «Ах, видела бы его сейчас моя бедная сестра! Ах, он разбил бы ей сердце!..»

Хуже этого ничего и представить нельзя! Я был уверен, что не переживу такое, — Юха фыркнул, смеясь над самим собой, маленьким мальчиком, совершенно не знавшим жизни ещё несколько часов назад. — Я просил и умолял позволить мне отработать долг, только чтобы дома не знали. А когда понял, что деньги его не интересуют… Знаешь, сколько у него этих пирожных? Больше пятидесяти коробок, наверное, только то, что для короля. Если все по двадцать пять грошей… — Юха задумался на секунду, но подсчитывать точное число не стал. — Для него эти ползолотого, вообще не деньги! Как для нас медный грош!

— Нет, не думаю, — возразил Дик. — Люди странно устроены. Если б сам, например, не цеплялся за полгроша, меня на той улице не оказалось бы.

Юха немного помолчал, представляя себе эту ситуацию. И сказал очень грустно:

— Для всех так было бы лучше.

— Кроме Земфера! Он бы так и думал, что ему всё позволено.

— Он и думает! — с дрожью от сдерживаемой злости ответил Юха.

— Уже нет. Под конец он тоже себя не чувствовал хозяином положения. И, возможно, сожалел, что заварил это всё.

Пес у ног Дика грыз черствую горбушку, вероятно, мечтая, что это сочная кость. Дик со смехом похлопал Бомса по костлявой спине. — Так это тебя, бродяга, надо благодарить? Из-за тебя всё! Твой?

— Ничей. Но мы дружим. Почему же из-за него? Ведь я виноват.

— Но ведь ты не кричал Земферу: «Это не я, это он сожрал, держите его!»

— Откуда ты знаешь? Ты не мог это видеть.

— Потому что они бы точно кинулись за собакой, а ты мог сбежать. Ты вообще мог свалить на него всю вину, а почему-то решил вызвать весь хозяйский гнев на себя.

— Я не знаю, — усомнился в собственном благородстве Юха. — Я вообще ничего не соображал. Когда понял, куда он меня тащит, разом всё отнялось. Как во сне. Ни сил, ни мыслей… Сейчас, когда вспоминаю, кажется, будто это всё не со мной случилось.

— Это называется страх.

— Да уж! В школе я друзей выручал всегда, а тут такой ужас… Как только сознание ко мне вернулось, я уже мог выдержать что угодно, самую страшную казнь… Ты не думай, я совсем не боюсь не потому, что всё закончилось. Там, на улице это был… ну, не я. А какое-то скользкое трусливое существо, за которое и заступаться не стоило!

— Не ты нынешний — безусловно, — Дик впервые посмотрел на скорченного рядом мальчишку. Юха выпрямился, отвечая на его взгляд:

— Что мне делать теперь? Время ведь не вернешь…

— Да, это самая мерзкая его особенность. Но ты слишком не переживай. У тебя ведь есть будущее. Упустил такой замечательный шанс стать героем сегодня, станешь завтра. Если победил свой страх, послужи щитом для кого-нибудь, кто слабее тебя и совершенно беспомощен.

— Да, теперь я смогу, — раздумывал Юха. — Даже с радостью! Только… можно, если сделаю хоть что-то достойное, я тогда назовусь твоим именем?

— Зачем? — без всякой надежды на ответ спросил Дик. Он давно привык, что его имя стало в среде мальчишек и даже взрослых бродяг синонимом слова «никто».

— Так…

Дик пожал плечами: «Делай как знаешь». Встал.

— Ладно, поздно уже. Беги домой. Дядя волнуется.

— Нет, я на всю ночь отпросился. Ты иди, если хочешь. Я, наверное, здесь останусь.