Власть Мотылька - Артемис Мантикор

— Дряни? Ты кого дрянью назвал? — Ааэа снова взялась на меч, висевший на поясе.

— Ну да, столько дряни окружают одинокую девушку, — поправился Ник. — Может, колдун какой влюбился и решил отомстить порчей?

— У-у… — задумчиво потянула она, надолго задумавшись.

— Есть конкретные идеи, почему так? — спросил я у них.

— Есть тактические ответы по конкретным случаям, — ответил старик. — Но стратегических я тебе не дам.

— А подробней? — не сразу понял я, что он имеет ввиду.

— Ну-у, — потянул Никифор. — Астральный колдун на втором — место притяжения, подвал — это точка входа. Несчастный на первом этаже, скорее всего, пал жертвой лярвы. С учётом того, что мы здесь видели, его жена тоже ушла, скорее всего, не просто так, и если найдёшь эту женщину, то рядом с ней будет ещё одна лярва…

— Теперь стоп. Ты не сказал, кто такие лярвы. И почему мы их не видели тогда?

— Я тебе точно не скажу, есть ли, просто история похожа, а в этом доме всё больно непростое. И лярва не покажется перед тем, кто на другом уровне.

— То есть?

— Ты должен несколько дней вести в этой конуре такой же образ жизни, как её прежний жилец, чтобы увидеть эту сущность. Готов?

— Точно нет, — поморщился я.

— Ну вот и всё… — отмахнулся старик.

Пока Никифор продолжал рассуждать об астральных ужасах, я положил на кухонный стол сиреневый блокнот и перелистнул пару десятков страниц. Почти сразу прояснилась внутренняя логика записей. Первая часть содержала скомканные мысли и советы некоего «несуществующего брата». Ближе к середине записи превращались в рукописный бестиарий, разбитый в алфавитном порядке.

Я провёл пальцем по срезу бумаги и зацепил нужный разворот на букве «Л». Почерк здесь заметно прыгал и съезжал со строчек.

«Лярва. Ожившая пагубная привычка, ментальный паразит. Присасывается к носителю и поглощает его жизненную силу ради собственного существования. Доводит жертву до истощения или суицида. Крайне скрытна для тех, кто не вибрирует на одной частоте с её источником…».

Жизненная сила… В правилах той странной системы, которая теперь отсвечивала нам в зеркалах, это трактовалось вполне однозначно — измеряемый запас времени. Получается, на первом этаже прямо сейчас ошивается жирный, раскормленный смертью полицейского невидимый мешок с нужными мне минутами.

— А ты можешь её уничтожить? — я продемонстрировал ему рисунок призрачного, почти невидимого, но реалистичного силуэта с рисунка, возвышающегося над схематичным изображением спящего с бутылкой пьяницы.

— И чем она тебе мешает, — спросил старик с ироничной улыбкой.

— С неё падает сила, и мне и тебе. К тому же кто-то там клялся пожирать моих врагов, а ты вместо этого прячешься у меня за спиной, а один раз едва не принёс в жертву непонятно кому. Думаешь, я забыл?

— Ладно-ладно, понял я, что ты не в духе… — тяжело вздохнул старик. — Сожру я тебе твою лярву…

— И принесёшь половину выпавшего с неё времени. Иначе я сочту это воровством. Так и быть, вторую половину можешь оставить себе на закуску.

— Язык мой — враг мой, — назидательно сказал Никифор и тяжело вздохнул. — Зря я начал об этом говорить…

— Так, остаётся четвёртый и чердак. Кому есть что сказать?

Ааэа зябко поёжилась. Ткань халата, и без того едва державшаяся на плечах, скользнула ещё ниже, но девушка даже не попыталась её поправить. Её пальцы инстинктивно вцепились в рукоять меча.

— Я бы туда не ходила, — тихо сказала она. Привычная игривость улетучилась без остатка, уступив место тяжелой, нервной настороженности. — На твоём месте я бы замуровала лестницу на четвёртый этаж бетоном и забыла о его существовании. По ночам я порой слышу странные шорохи сверху, — призналась Ааэа. — И металлическое бряцание, будто от цепей.

— Знаешь хоть что нибудь о том, кто жил там?

— Нет… — покачала головой Ааэа.

— Да ясно, что там было и что завелось теперь, — снова встрял старик. — Вот думаю, говорить и спасать тебе твою жизнь или помолчать и поселиться здесь после того, как оно до тебя доберётся?..

16. Лярвообразное

— Надо признать, дом дрянной, но таким, как я, он подходит. Я бы мог занять… как вы это называете, квартира? Конура… комната в доме, а не дом. Разве ж можно делить свой дом с кем-то не из своей семьи или челяди?..

— К делу, Ник.

— Никакого уважения… да тёмный там был. Я чувствую своё, родное. Скоро и ты научишься. Погляди, как в страхе свет жмётся к твоим ногам, боясь подниматься по лестнице.

Свет?..

Пожалуй, действительно, если внимательно посмотреть, то яркость красок рядом с лестницей наверх, по сравнению с ярким светом из квартиры Ааэа будто была чуточку меньше. Будто бы едва заметно нарушая законы физики с одинаковым распространением света во все стороны.

— И чем знамениты тёмные колдуны? — спросил я.

— Самого колдуна мы здесь вряд-ли увидим. Здесь был настоящий мастер, как та ведьма, что… а, не важно. В общем, колдун оставить мог сторожевое чудище, в сказках обычно так и бывает. Ещё к темноте другая тьма жмётся, так что могут быть жители тени. Так что или сторожевой монстр, или просто… отребье всякое тёмное.

Что ж, для начала натравим Никифора на лярву в квартире покойного полицейского. Выбьем из неё время. Следом меня тянуло проверить комнату с рисунком. Раз уж настоящая сиреневая книжка теперь у меня, нужно сравнить её с изображенной на стене.

— Ладно, на четвёртый пока не суёмся, — скомандовал я. — Спускаемся на первый.

Мы остановились перед уходящей во мрак лестницей.

— Ник, твой выход. Пошли искать эту вашу алкогольную присоску.

Я надел ящик на плечи. Тонкие лямки ощутимо потянули плечи вниз, деревянная коробка весила килограммов тридцать.

Не закрывая дверь, вышел на лестницу. Свет в доме я не включал, имея возможность видеть в темноте.

Спускаться пришлось осторожно, прислушиваясь к скрипу лестничных пролётов и держа правую руку в кармане на корпусе шокера. Кот-монстр, или ещё какая-то нечисть, могла прятаться за любым поворотом, так что я заранее приготовился отбиваться от неожиданной атаки из слепой зоны.

Только на уровне второго этажа Ааэа схватила меня за