Криминалист 9 - Алим Онербекович Тыналин

К Маккею я поехал на следующее утро. Не в редакцию там теперь, после визита вчера вечером, появляться второй раз подряд было неразумно.

Я застал его дома, на Капитолийском холме, в квартире на третьем этаже дома девятисотых годов на Восточной Пятой, в шести кварталах от Восточного рынка. Маккей жил один, это я знал хорошо, потому что вчера пробил и его, не только Бернса. Жена ушла два года назад, ребенок остался у нее в Балтиморе, он навещал его по выходным.

Я коротко объяснил ему ситуацию.

— У меня есть человек, который предположительно убил Уинстона. Его зовут Бернс, это частный детектив из Арлингтона. Против него у нас сейчас ничего нет, кроме фургона у дома Уинстонов и забранной папки. Папку он мне покажет, скажет, что приехал по поручению Комитета забрать рабочие материалы умершего сотрудника, его прислал начальник, фамилию знает. Все законно. Мне нужно выманить его, взять на приманку. С оружием в руке.

Маккей слушал, сидя за кухонным столом у себя в квартире, с погасшей сигаретой в пальцах. Когда я закончил, он помолчал.

— А приманкой буду я, — сказал он.

— Да вы отличная приманка.

— Понятно. — Он наконец прикурил. Выпустил дым к окну. — Логика прозрачная, если Стивенс посчитает, что я знаю про «Голден Стейт», то я для него следующий Уинстон. И он пришлет того же Бернса.

— Да.

— Митчелл. — Маккей посмотрел на меня. — Я журналист, не оперативник Бюро. Я не из тех, кто сидит за креслом в темной квартире с пистолетом. Я хочу понимать, что именно вы предлагаете и как я смогу избежать встречи с этим Бернсом.

— Ваша задача просто выманить его из норы, — сказал я. — Один звонок Стивенсу из редакции по моему сценарию. Все. Потом, в день, который мы выберем, вы уезжаете из квартиры вечером, тайно, через черный вход, чтобы он не видел. Свет в спальне оставляете зажженным. Подушки под одеяло. Уедете спать к кому-нибудь в город или в гостиницу. Куда удобно. Хоть к матери в Балтимор. В квартире буду я. Когда Бернс придет я возьму его с поличным.

— А если он не придет? Или вдруг он будет не один? А может он поймает меня по пути на работу?

— Всякое может быть, но он сделает как я сказал. Он привык работать тихо и незаметно, в одиночку, поэтому вряд ли будет с кем-то. Он работал так с Уинстоном, по схеме. К нему он тоже пришел один в дом, осмотрел лестницу и ушел. Через двое суток Уинстона нашли у подножия лестницы. У вас лестницы нет, у вас третий этаж и спальня в глубине квартиры. Он не будет ничего откручивать. Он войдет ночью, планируя найти вас в кровати спящим и прикончить подстроив естественную смерть. Это его стиль. Он не наемник в бронированном фургоне с автоматами, он тихий профессионал. Также он не возьмет помощника, потому что в его профессии помощник это лишний свидетель.

Маккей помолчал и поднял на меня глаза.

— А я-то журналист, — сказал он. — Я думал, у меня жизнь интересная.

— Маккей. Я могу не делать этого. Я могу найти другой способ.

— Какой же?

— Я не знаю. — честно ответил я. — Я обдумывал разные варианты. Этот короче всех.

Он медленно потушил сигарету.

— Хорошо. Мне уже приходилось рисковать жизнью в своем деле. Так что я в игре. Только одно условие.

— Какое?

— Когда вы закроете это дело, когда Бернс, Стивенс, кто угодно еще будет в наручниках, я первым получу материалы на него. Не Бернстайн, не Вудворд, никто из их шайки. Только я. По крайней мере на сутки.

Я уже думал об этом и приготовил ответ.

— По рукам.

— Тогда давайте сделаем это.

Глава 18

Шприц

Маккей позвонил из телефонного автомата за три квартала от редакции на следующий день в три пополудни. Я стоял вплотную к будке, пытаясь разобрать ответы на том конце провода. С собой журналист держал портативный кассетник «Сони», он ловко прикрепил к трубке автомата резиновую присоску индукционного датчика, провод от которого шел прямо к диктофону.

В трубке щелкнуло, послышался далекий голос секретарши Стивенса, а затем, после полуминутной задержки на коммутаторе, раздался тяжелый баритон самого Стивенса. Магнитная лента в диктофоне тихо зашуршала, фиксируя каждое слово.

Маккей говорил спокойно и профессионально, как и полагается журналисту пытающемуся добыть информацию у перспективного источника.

— Мистер Стивенс? Это Филип Маккей, «Вашингтон пост», отдел политики. Извините за беспокойство.

— Чем могу помочь? — любезно спросил Стивенс.

— Я готовлю материал по финансовым потокам Комитета. У меня есть к вам один уточняющий вопрос. Не для немедленной публикации, а для подтверждения.

— Слушаю вас.

— Транзитный счет в «Каррибиен Трейд Бэнк», Майами. Номер семь-семь-один-четыре-два-Н. Компания-владелец «Голден Стейт Сервисиз», зарегистрирована в Нассау, Багамы. По нашим данным, через этот счет в прошлом году проходили средства, имеющие отношение к Комитету по переизбранию президента. Хотелось бы получить ваш комментарий до публикации, как вы понимаете, по правилам газеты.

В трубке наступила тишина. Длинная. Слышно было, как на том конце провода Стивенс выдохнул и подвинул в сторону что-то с поверхности стола, может быть, пепельницу или чашку.

— Мистер Стивенс? Вы здесь?

— Мистер Маккей. — Стивенс наконец пришел в себя. — Компания, которую вы назвали, мне ни о чем не говорит. Номер счета тоже. Если у вас есть документально подтвержденные основания связать эту компанию с Комитетом, я готов их рассмотреть. Когда вы планируете публикацию?

— На следующей неделе, мистер Стивенс. Среда, возможно, четверг.

— Тогда давайте так. Я свяжусь с нашим финансовым отделом, мы проверим документацию, и я перезвоню вам в течение сегодняшнего дня. Ваш телефон есть в редакции?

— Я часто выезжаю, меня трудно поймать, так что я лучше позвоню вам сам.

— Хорошо. Я буду ждать.

Щелчок. В трубке раздались гудки.

Маккей медленно опустил трубку. Посмотрел на меня. Глаза у него были чуть расширены.

Это не страх, а скорее ровная сосредоточенность человека, который только что хорошо сделал свою часть работы и понимает, на что идет ради этого.

— Он не будет ждать вашего звонка, — сказал я тихо.

— Вы думаете?

— Конечно. Он сейчас в панике звонит по другому