Медоед 10 - Макс Гудвин

— Нет, дай мне лучше главнокомандующего? — попросил я.

— Ты с ума сошёл, — Тиммейт даже голос понизил, хотя это ему ни к чему было. — Главнокомандующий — это тебе не Ли. У него даже позывного нет. Он просто «Товарищ главнокомандующий». Я до его канала доступа не имею, а если бы и имел, то тебе бы не дал. Аппаратура отдельная, защита уровня «ядерный чемоданчик». Если я туда сунусь — меня вычислят за минуту, и тогда прощай, серверные Конструкторского бюро.

— Так кто командует учениями? — спросил я.

— Над подполковником Чжан Вэем — полковник. Над полковником — генерал-майор. Над генерал-майором — генерал-лейтенант из Генштаба. А над всеми ними — Командующий объединёнными учениями. Генерал-полковник Сунь Яньли. Ему, кстати, шестьдесят два года, он воевал ещё во Вьетнаме в 1979-м. Ты ему на докладах будешь через Чжан Цэя докладывать. Лично — никак. У тебя допуск «Совершенно секретно». У него — «Особой важности». Это разные миры, Медоед.

— Понял. Значит, роботы идут своим ходом, — кивнул я. — А пиздюлей за это кто получит?

— Какая разница «кто»? У тебя задача принять участие — ты примешь. У меня задача получить мощности серверов — я их уже имею. Китайцы посмотрят на роботов своих, порадуются! Я тебя, Медоед, понимаю, ты переживаешь за общее дело. Но вот что я тебе скажу: если они настолько дураки, что не могут роботизированный взвод заменить роботизированным отделением, кто же им виноват?

— Просто странно будет, если у кого-то из роботов ногу сведёт, — улыбнулся я под шлемом.

— У роботов ноги не сводит, — напомнил Тиммейт. — И вообще, Медоед, ты же сам хотел учить их воевать. Вот тебе училище. Передвижение на дальние дистанции. Марш-бросок с полной выкладкой. Двести километров в сутки — норма для пехоты. А у тебя не пехота. У тебя операторы. Спиной и ногами они будут сейчас постигать науку, которую раньше постигали мозгами.

— Садист ты, Тиммейт. Я это ещё в Америке приметил, — произнёс я.

— Это ваши игрушки, играйтесь! — произнёс он и выключился.

Баржа шла по волнам и качалась. Размеренно и тяжело. Я сидел у своего личного состава, облокотившись спиной на железный борт. Мои «роботы» сидели на корточках, прижимая к груди чемоданчики с дронами. Кое-кто уже бледнел, и в какой-то момент одного из них стошнило. Потом второго, а потом и третьего. Казалось бы, они же дроноводы — вестибулярка должна быть хорошая, но что имеем, то имеем.

И вот лужи кислятины принялись вонять на весь сектор, выделенный нам. Лапша. Рис. Непонятная оранжевая жижа, которая когда-то была ужином в пекинской столовой. Операторы с номерами «3», «7», «11» и «14» синхронно изогнулись дугой, и из них потекло тоже. К слову, тошнило не всех — процентов сорок-сорок пять, но запах в закрытом пространстве стоял такой, что у меня самого зашевелилось в желудке.

Мимо прошёл майор в фуражке а не в касках как все тут, посмотрел на меня, потом на моих бойцов. Он всё сразу понял. В его глазах читалось: «Вы там, в конструкторском, совсем с ума посходили?» Но он промолчал. Видимо завтра доложит об увиденном.

А баржа шла ещё долго. Я потерял счёт времени, когда двигатели стихли.

Сначала была тишина. Но потом где-то впереди, за толстой стеной баржи, ухнуло так, что палуба дрогнула под ногами. Ещё раз. И ещё. Система имитации артподготовки работала на полную.

Завыла сирена — протяжно и пронзительно.

— Внимание! Высадка! — раздалось в гарнитуре. — Всем подразделениям приготовиться к выходу.

Нос баржи дрогнул и начал открываться. Медленно, с гидравлическим шипением, словно железная пасть зевала после долгой спячки. А из под борта, словно из нутра корабля, выполз трап. Длинный, металлический, он выдвигался вперёд, лязгая секциями, и наконец рухнул на песок.

— Всем встать! — прокричал я.

— Роботы в бой! — прозвучало у меня в гарнитуре.

— Маршрут построен, — произнёс у меня в ухе Тиммейт. — Прямо, два километра.

— За мной, бегом марш!

И мы рванули по длинному трапу — шириной в одну боевую машину и метров в сто длиной, упирающемуся в изрытый взрывами дымящийся берег. Кое-где ещё горело. Чёрный песок, обугленные камни, рвы, противотанковые ежи. Впереди и левее виднелся дот, тоже горящий. Имитация, конечно, но сделанная с любовью к деталям: амбразура, мешки с песком, даже ствол пулемёта торчит. Справа от него дымилась БМПшка. И я наконец-то сменил запахи китайской блювоты на гарь покрышек, дым от разрывов и пепел. Был тут и свежий воздух, но мало. Слева и справа от нашей посудины стояли такие же баржи, но с них выезжали боевые машины с пехотой, и они знатно опережали моих умников.

Следом за ними выгружались танки, привычно лязгая гусеницами. Где-то впереди звучали раскаты разрывов, слышалась автоматная стрекотня. Пехота выскакивала с мелких десантных катеров, прыгала в воду, рассыпалась по берегу. Высота «584» манила меня и была не шибко-то далеко, но с моими подопечными надо было что-то делать. И если я понимал всё правильно, это была вон та гора впереди над лесом. Голая, каменистая, с прожекторами на вершине.

— Тиммейт, ты здесь?

— Здесь, — отозвался он. — Только связь с Генштабом через раз. Слишком много железа вокруг.

— Передай Чжан Цэю: взвод высадился.

— Цитирую: «Пусть роботы покажут себя». — ответил мне он.

Я спрыгнул на песок первым. За мной, гремя чемоданчиками, посыпались мои «роботы». Мы бежали. Не знаю, видел ли кто-нибудь сверху, в штабе, как спотыкаются и поднимаются эти двадцать бледных китайцев. Наверное, видели. Наверное, делали вид, что так и задумано.

Сирена за спиной смолкла. Ворота баржи закрылись, и корабли опустили свои башни, и воздух снова содрогнул выстрел — вот только это был залп из всех доступных баржам орудий. И в лесополосе, которая нас встречала, началось крошево, тут же вспыхнули пожары и оттуда задымило.

Но я повернулся глянуть на это и увидел, что мои робо-воины отстают, и тогда я залез в воронку, оставленную наверное чем-то типа ФАБ-500, и лёг на спину, чтобы смотреть на них, подбадривал их, зовя к себе. Воронка была метров девять и глубиной наверное метра два с половиной, с водой на самом дне.

И мои роботы начали скапливаться в