Медоед 10 - Макс Гудвин

Я посмотрел на них, на тех, кто пришёл последними.

— Слушай мою команду: вы трое — выпустить дронов. Один двигается над нами, два других — на ту высотку. Докладывать, что видите!

— У тебя по плану выпуск на высоте, — напомнил Тиммейт. — А если кто-то увидит?

— Они увидят то, что роботы не бегают. Зададут вопрос — и окажется, что это были люди. Это Ли на своих сотрудников пофиг, а мне нет. Я создаю вид умной работы при идиотском планировании. — И пока я это вещал, дроны уже поднимались в воздух и начали делать то, что я сказал. — Один смотрит постоянно по сторонам, чтобы на вас танк не наехал. Остальные — за мной!

И мой взвод из семнадцати Электронников выполз из кратера и побежал далее.

Я и они бежали — я налегке, они натяжеле. И в следующей воронке я снова выпустил несколько дронов, оставив там роботов. Подбадривая, что партия смотрит на них! А партия действительно смотрела, и вот ко мне подъехал БМП с тем самым майором.

— Грузи своих олухов сверху, чтобы избежать этого позора! — перевёл мне Тиммейт.

— Бля. Дай-ка мне личный канал связи с этим хером, — попросил я Тиммейта.

— Сделано.

— Майор. Спасибо за содействие! Партия тебя не забудет! — произнёс я и скомандовал умникам грузиться на броню.

А когда мы все уже поехали, майор грозно смотрел на меня и вдруг произнёс:

— Тебя расстреляют за такую работу! Ты обманул партию, и все это узнали!

— Друг, каких роботов дали — с такими и бегаю! Вчера слышал, в Пекине район оцепили?

— Ну слышал! — вольно перевёл Тиммейт.

— Так вот: вчера роботы спасли Пекин и весь Китай. И были повреждены. Поэтому сегодня бегут операторы. Это как знаешь: если собака не прыгает через препятствие, то её кинолог должен прыгнуть за неё.

Майор посмотрел на меня. Долго и подозрительно. Потом перевёл взгляд на то, куда нас везла БМПшка, а потом снова на моих «роботов», которые, свесив ноги с брони, пытались отдышаться.

— Кто-то должен понести за это ответственность, — покачал он головой. — У тебя странный акцент. Откуда ты и в каком ты звании?

— Я единственный робот среди них, — произнёс я. — Могу бегать на 1000 километров, не чувствую усталости, жалости, я лишён страха и ипотеки. Свободно говорю на русском, потому что мы все должны объединиться против Запада.

— Если ты робот, помножь 856 на 71!

— 60 776, — произнёс Тиммейт за меня, но моим голосом.

— Проверять будешь? — спросил я.

— Мне нужен калькулятор. Я же не робот, — произнёс майор.

Но БМП привезла нас к джунглям, которые восходили на гору — ту самую высоту, которую нам и надо было достичь.

И мои оловянные солдатики спешились.

— Спасибо, — произнёс я по-русски.

— Помножь 840 на 12, — выдал снова майор.

— 10 080, — ответил ему Тиммейт.

— За вами будущее. Моя мама правильно говорила: «Чайхун, иди учиться на программиста, за компьютерами будущее!» Не ездил бы сейчас с автоматом на броне.

— Смотри, Чайхун. Все эти люди выбрали компьютеры — и они всё равно бегают с автоматами. Увидимся в будущем!

До точки оставалось ещё метров 500, но эти 500 метров были вверх и по пересечёнке. Ну не тащить же их за собой.

И я повернулся к операторам:

— Задача: занять ту высоту. Я выдвигаюсь первым, вы следом. Это последний рывок. Я и партия будем ждать вас наверху.

С этими словами я взял пару чемоданов у операторов, которые плохо выглядели, побежал наверх, закинув автомат за спину. Бег давался мне легко — несмотря на броню, несмотря на жару под бронёй, несмотря на джунгли. А впереди уже жужжали боевые дроны. Они достигли объекта и уже докладывали.

— Впереди человек, — произнёс Тиммейт.

— Что за человек? — спросил я.

— Не знаю. Он в гражданской одежде и рыжей жилетке.

— Арбитр, может быть, — произнёс я.

— На учениях они называются посредники. Они останавливают столкновения. Главная их задача — физически не допустить прямого контакта подразделений «противников», который в реальном бою привёл бы к рукопашной. Как только дистанция сокращается до определённой (например, 100 метров), посредник даёт сигнал к остановке.

В том числе принимает решения. Они оценивают ситуацию, позиции войск, плотность огня и выносят вердикт: «Ваше подразделение потеряло треть личного состава и выходит из боя» или «Ваша атака успешна, противник отступает».

Плюс фиксируют «потери». Если на учениях используется имитационное оборудование (лазерная стрельба, холостые патроны с пиротехникой), именно посредники контролируют, чтобы «поражённые» бойцы действительно покидали «игру» согласно правилам.

— Вот жуки, а… — проговорил я и поспешил наверх. — Доложите, что видите на точке, кроме человека в жилетке?

— Видим метеостанцию и группу противника в неизвестном количестве. Они держат позицию, — доложили мне.

— Здания есть? — спросил я.

— Есть, — ответили мне.

— Во первых строках моего письма: загоните им в форточку условного дрона-камикадзе, а тех, кто будет выбегать из помещения, добивайте сбросами. Ну и сами подтягивайтесь, — распорядился я, спеша в условный бой.

Глава 19

Горшочек, не вари!

Метеостанция оказалась не просто метеостанцией. Это был бетонный куб в два этажа с плоской крышей, облепленный антеннами и спутниковыми тарелками. Окна были столь узки, что их можно было смело назвать бойницами. Вокруг станции был сетчатый забор и колючая проволока над ним в три ряда, натянутая на свежевыкрашенные столбы. Перед колючкой же был ров с воткнутыми в него заточенными кольями, торчащими в разные стороны, — какие-то азиатские приколюшки. За забором создан был бруствер из мешков с песком, а за бруствером пролегали окопы, соединённые ходами сообщения. Судя по тому, что мне докладывали, там сидело отделение, а может, и взвод. К зданию вела тропинка — столь крутой был подъём, — которая и упиралась в сетчатые ворота. И как полагается, охраняемая пулемётным расчётом.

А ещё, подкрадываясь сбоку к забору и слыша, как говорит «арбитр» после хлопков пиротехники, я увидел их минные поля. Утыканные колышками с красными флажками. Имитация, конечно, но если наступить — хлопнет, и ты будешь условно «подорван».

— Тиммейт, подтверди: минные поля —