Душнила. Книга 2 - Александр Кронос

— У меня вопрос. Сможешь ответить?

Я обернулся, открывая рот. Да так и замер в такой позе.

Влада была в крошечных, едва заметных трусах. И тонкой облегающей майке.

— Что молчишь, духоглядец? Сможешь сам ответить, без своей кошки?

Всё-таки она тоже поднабралась. Не настолько, чтобы язык заплетался и девушка вытворяла всякие глупости, но достаточно для большей живости сознания.

— Так ты сначала задай.

Я развернулся, стараясь смотреть ей в глаза, а не пялиться на всё остальное. Она же улыбнулась.

— Вот скажи мне, как обойти запрет на присягу?

— Что? Ты о чём?

Она раздражённо выдохнула. Подошла ещё ближе — я почувствовал аромат духов и запах женского тела. С трудом удержавшись от того, чтобы шагнуть навстречу и обхватить её руками.

— Так много вариантов что-ли? Это вы себе свиты собираете и гаремы. Шаманки дают обеты верности только в двух случаях.

Наверное она хотела, чтобы я спросил, в каких именно. Но вместо этого я просто стоял на месте, продолжая её рассматривать и отчаянно сражаясь со своими инстинктами.

— Когда речь идёт про учителя, и когда они выходят замуж. Хочу напомнить, мой учитель мёртв, златоглазый.

Глава XVII

Василий и Верпа утром нас встретили изрядно помятыми, но довольными. Аж светились оба. Увидев наши лица, переглянулись.

— Почему вижу я грусть на челе вашем, юный господин? Или ночь была не так прекрасна, как вы ожидали?

В целом, формулировка скорее подходила к ситуации, чем нет. Правда не совсем в том смысле, который она закладывала.

— Ох… Они даже меня выставили. Беатрис Форси Скаймай! Пятую своего имени. За дверь! Несмываемое пятно на чести фамилии. Несмываемое пятно…

На самом деле, вчера мы неплохо поговорили. Влада, фактически выложила мне всю историю своей жизни. Скажем так, не сверкающую позитивом.

Что до шаманского аналога присяги, который она назвала обетом, тот существовал и лишал её возможности дать любую иную присягу. Причина — помолвка. Ну или что-то вроде того. Её отец, который был же и её учителем, дал обещание китайскому клану шаманов. Те прибыли в Иркутск, где раньше жила девушка. И был проведён ритуал, в процессе которого оба дали клятвы верности.

Это был единственный вопрос, который я вчера адресовал Беатре, прежде чем отнести ту в самую дальнюю комнату. И кошка подтвердила — взять и по своему собственному желанию отказаться от шаманского обета нельзя. Требовался специалист.

Собственно, сюда Влада в поисках такого и прибыла. Но вместо помощи, которую рассчитывала найти, столкнулась с подставой и той самой больницей, из которой мы её вытащили.

Накидались мы вчера всё-таки серьёзно — до меня не сразу дошло, что данный обет лишь не позволяет ей связать себя присягой с кем-то ещё. По сути, он связал двух шаманов, позволив при личном контакте обмениваться энергией и держать контакт. Заблокировав возможность повторить процедуру с кем-то ещё.

Из этого вытекало, что классический секс во всех трёх его вариантах нам не светит. Шаманка сама слышала истории о соитии с духоглядцами. Как правило, довольно печальные. Но при этом никто не говорил об иных методах. Менее ортодксальных и пусть предполагающих живой контакт, но без выброса энергии внутрь. К тому же, как выяснилось в процессе, три классических варианта тоже годятся. Основной момент — вовремя остановиться.

Когда я эта тему изначально заговорил, она сначала посмотрела на меня, как на идиота. А потом молча опрокинула на постель.

Теперь эта ночная тигрица, которая вчера казалась буквально ненасытной, стояла краснела и кусала губу, не зная, что ответить кикиморе. Пришлось взять инициативу на себя.

— Ночь была прекрасной. Но напряжённой. Позже это обсудим.

В меня тут же уткнулся изумлённый взгляд шаманки и пришлось конкретизировать.

— Поговорим про китайцев и их традиции.

Вроде успокоилась. По крайней мере взгляд отвела. Честно говоря — я с трудом представлял, что делать с азиатами. Однако хотелось разобраться в ситуации. Не то, чтобы я прямо за пару дней влюбился и был готов мчать в красную империю, чтобы отрывать головы ханьцам. Однако и пускать всю эту ситуацию на самотёк, просто забив, тоже не хотел.

В ресторане нас встретили, как почётных гостей. Вот что делают с персоналом хорошие чаевые. Никаких странных взглядов, перешёптывания или чего-то подобного. Сплошной безудержный позитив. Они даже заказ на кофе с чаем у нас принимали с такими лицами, будто мы сообщаем, что работники теперь освобождены из многолетнего рабства и могут возвращаться к своим семьям.

Пришлось оставить ещё чаевых. В этот раз куда меньше, но всё равно ощутимо. Тем более кофе у них оказался отменным — меня почти сразу взбодрило.

А вот внизу, в холле, нас встретил вчерашний банник. За завтраком я интересовался у кикиморы — это в буквальном смысле был он. Тот самый домашний дух, что когда-то следил за банями. Теперь вот приглядывал за отелем. Будучи его совладельцем и располагая определённым весом в Перми.

— Всегда рад видеть вас в наших стенах, Ваше Златешейство, — склонил он голову, когда мы вышли из лифта. — Вот моя визитная карта. Если что-то потребуется, просто позвоните. А здесь, ваши деньги.

Не поднимая на меня глаз, протянул кусочек пластика и пухлый конверт. Почти как в корейских фильмах. Только вот, в отличие от их героев, я этот самый конверт сначала открыл и заглянул.

— Мало? Если надо, мы можем добавить. Я просто подумал, что…

Если не остановить, он пожалуй так и будет продолжать. А попробовать вернуть — скорее всего обидится. Вернее не поймёт почему я так поступил и попытается отыскать причину. Не найдя которой, запросто может наделать ошибок.

— Достаточно. Просто стало интересно.

В конверте были отнюдь не вчерашняя сумма, которую я выложил за все три номера. Банкнот там было куда больше. Навскидку, он нам не меньше миллиона сейчас всучил. Это не говоря о том, сколько всего мы вчера съели и выпили. Особенно Верпа. Остальные-то ладно. Даже двадцать кружек гиннеса становятся сущей мелочью на фоне одной бутылки маккалана, который двадцать пять лет ждал своего часа. Собственно, там и один бокал наверное перекроет по цене всё пиво.

— Не знаю, какие у вас планы, Ваше Златейшество, потому никому не сообщал. Ни Пажу, ни кому-то ещё из местных. Раз сами не знают и не явились вас приветствовать,