Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

уцелел. Но честно тебе говорю: вся эта женитьба — не лучший и даже просто не логичный вариант твоей защиты. И уж тем более, он не гарантирует нераспространение доступной тебе секретной информации.

Фонарь над нашими головами мигнул — наши тени на земле у лавки на секунду утратили чёткие очертания.

Я поднял руку и поправил Надины косички: примостил их на своём плече.

Заверил:

— Ты мне нравишься больше, чем отряд автоматчиков.

Надя фыркнула.

— Это даже не комплимент, — сказала она. — Тут любая жена будет лучше.

Я покачал головой и заявил:

— Не скажи. Не любая. Говорю это, Наденька, как опытный в подобных делах человек. Бывают жёны, от которых и в тюрьму сбежать не страшно. С такими жёнами, одиночная камера покажется райским местом. Я уж молчу про комфортную Подмосковную дачу.

Надя с наигранным недоверием в глазах приподняла брови.

— У тебя такая жена была?

Я усмехнулся.

В защитном жесте поднял руку: растопырил пальцы, отгородился от воображаемого противника ладонью.

Заверил:

— Нет. К счастью, в таком отчаянном положении я не побывал. Надеюсь, что и не окажусь.

Надя вздохнула.

— Все мужчины так говорят… наверное.

— Наверняка.

Ветер прижал Надину косичку к моему подбородку. Пошелестел листвой росшего позади нашей скамейки тополя — будто поучаствовал в нашей беседе. Подразнил меня запахом ландышей. Надя будто бы невзначай снова огляделась. Словно стеснительная девица, которая испугалась: знакомые увидят её в объятиях мужчины и заподозрят в аморальном поведении.

— У тебя это в первый раз? — спросил я.

— Что, это?

Надя сместила взгляд на моё лицо.

— Замужество.

Я показал Наде своё обручальное кольцо. Надежда нащупала на своём пальце обручалку, словно убедилась в том, что не потеряла её. Дёрнула плечом — точно в попытке сбросить с себя мою руку.

Усмехнулась.

— Думаешь, я бы ради тебя развелась? — спросила она.

Её глаза насмешливо блеснули.

— Не ради меня, — сказал я. — Ради работы.

Я выдержал серьёзный, деловой тон.

— Нет, Саша. Я в первый раз замужем. Да ещё и вот так… на работе.

Надя покачала головой.

Я погладил её по плечу: по-отечески… почти.

Сказал:

— Не переживай, Наденька. Рано или поздно автоматчики всё же явятся. Тогда тебя отпустят на свободу. Получишь повышение в звании. Может, даже медаль или орден. Женщины обычно после развода остаются в прибыли.

Надя хмыкнула… и замерла: словно насторожилась.

Я услышал позади себя знакомый смех — обернулся. Заметил приближавшихся к нашей скамье Даню Мельникова, Федю Володина и Шуру Семичастных. Шура держала Даню под руку. Федя нёс гитару.

Я помахал приятелям рукой и окликнул:

— Мы здесь.

* * *

До полуночи мы просидели на лавке около фонтана в ожидании Генки Зарубина. Слушали анекдоты, которыми буквально фонтанировал Мельников. Обсуждали музыку и кино. Не расстававшийся с гитарой Володин спел нам четыре песни из репертуара Владимира Высоцкого — те, которые строгие начальник и из ДК «Энергетик» не рекомендовали парням петь со сцены. Исполнил пару песен и Даня — лирических: пристально смотрел при этом в Шурины глаза.

За это время вокруг нас собралась большая компания молодёжи. Молодые мужчины пришли посмотреть на давно анонсированный поединок между Мельниковым и Зарубиным. Они уже знали, что Генку «спеленали» милиционеры. Активно это событие обсуждали. Сошлись во мнении, что Генка сегодня был пьян. Потому что он принёс на танцы нож, да ещё и воспользовался им. При этом хвалили Мельникова за то, что он всё же пришёл к фонтану — как «честный пацан».

В половину первого ночи «общественное мнение» постановило, что Зарубин не придёт — поединок не состоится. Но расходиться зрители не спешили. Слушали выступление Мельникова и Володина. Две изначально будто бы противоборствующие стороны (одни поддерживали Мельникова, другие — Зарубина) смешались в общую группу, едва только причина в разделении исчезла. Пыхтели сигаретами, беззастенчиво распивали спиртное в общественном месте. Громко спорили, смеялись.

Даня убедился, что его не упрекнут в трусости (не решат, что он сбежал с поединка) — выпросил у меня мотоцикл: покататься. Кивачка недовольно взревела, словно пожаловалась на то, что я подпустил к ней посторонних. Резво унесла Даню и прижавшуюся к его спине Шурку в темноту парка. Из темноты до нас донёсся испуганный и весёлый Шуркин визг — он быстро растворился в хоре мужских голосов и в шелесте листвы. Федя Володин исполнил очередную песню Высоцкого, накрыл струны ладонью.

— Медведь, — сказал он, — может, ты сыграешь?

Федя протянул мне гитару.

Спросил:

— Что там у вас в столице сейчас поют?

Я принял у него гитару, на пару секунд задумался. Голоса вокруг меня стихли — на моём лице скрестились полтора десятка взглядов. Посмотрела на меня и Надя.

Я заглянул в её глаза, улыбнулся и провёл рукой по струнам.

— Светит незнакомая звезда, — пропел я, — снова мы оторваны от дома…

Ветер подул мне в спину, отогнал от меня клубы табачного дыма — чтобы я лучше рассмотрел Надино лицо. Прямой взгляд, горделиво приподнятый подбородок, тёмные глаза, обозначившие вершины треугольника родинки в ямочке между ключицами. И эти завитушки волос на лбу — в точности, как у Кати Татариновой на Ромкином рисунке, который много лет провисел у меня над письменным столом. Ветер забрался мне за воротник, по моим рукам и по спине вдоль позвоночника пробежал холодок.

Я улыбнулся и спел:

— Надежда — мой компас земной…

Глава 17

Перед сном Надя спросила:

— Александр, что это была за песня? Та, про надежду. Которую ты спел в парке.

— Она тебе понравилась?

Я повернулся и посмотрел в сторону установленной рядом со входом в комнату раскладушки. Шторы я не задёрнул — комнату сейчас освещала луна, замершая в небе напротив окна. Её призрачный свет обрисовал силуэт Надиной головы.

— Хорошая песня, — сказала Надя. — Я её раньше не слышала. Это песня из будущего?

Я улыбнулся и заверил:

— Из самого что ни на есть настоящего. Композитор Александра Пахмутова, слова Николая Добронравова. Песню уже исполнили: в этом году. Артист МХАТа. Не помню, кто именно. Знаю только, что от неё сейчас отказался Иосиф Кобзон. Но через пару лет эту песню споёт Анна Герман. В её исполнении песня понравится слушателям. Её будут петь и Эдита Пьеха, и Муслим Магомаев. Даже Кобзон включит её в свой репертуар. По результатам социологического исследования… от две тысячи пятнадцатого года,