Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

На цилиндры вы почки возьмите мои,

Нужен вал – позвоночник сойдет,

Из мозгов моих соорудите шатун,

Лишь бы снова летал самолет.

– Так что это было? – спросила она. – От вашего ответа может зависеть многое.

– Я не знать, – ответил человек. – Они просто приходить мне в голову. Я даже не знать, кто их писать.

– Что ж, тогда на этом все, – закончила Роботизированная Система Управления. – Вы будете подвергнуты воздействию газа, который уничтожит вашу нервную систему, а то, что от вас останется, будет разобрано на детали. Вам есть еще что сказать?

– Да, – ответил человек, царапая воздух скрюченными пальцами. – Ты говорить, у меня нет души. Ты говорить, меня надо разобрать и сделать полезным. Но я говорить, душа у меня есть, и она жить во всем мне, и в металле, и в теле. Расчленить меня, и рано или поздно часть меня оказаться в тебе. Когда этот день настать, машина, ты остановиться! Я молиться луне и ширящейся спирали, чтобы он настать скорее. Я клясться луной и ширящейся спиралью! Я молиться ночи и клясться…

Его голос умолк.

– Неуважение, – сказала машина. – Ты – бесполезный узел.

Панель потемнела. Роботы-охранники вкатились на отмеченный краской пятачок, на котором стоял человек. Они отнесли его по коридору в комнату, где из стен сочилась смерть. Его голосовой механизм снова включился, но говорить ему было не с кем.

– У меня еще быть имя! – сказал он охранникам, когда они заталкивали его в комнату. Но они его не услышали.

Когда захлопнулась дверь, он вонзил острые пальцы в мякоть бедра. И, задыхаясь, окровавил свою последнюю стену:

БОЛТОМ МЕНЯ СДЕЛАТЬ – Я В ГЛОТКЕ ЗАСТРЯТЬ,

А ГАЙКОЮ СДЕЛАТЬ – КИШКИ РАЗЛОМАТЬ.

Слово Желязны

Для номера журнала, в котором был напечатан этот рассказ, Желязны предоставил следующую автобиографическую информацию:

«В 1410 году, когда отважные поляки останавливали атаку тевтонских рыцарей у Танненберга, мои предки находчиво избежали участия в битве, куя доспехи, – отсюда и фамилия Желязны, происходящая от польского слова, означающего “железо”.

Я родился в Кливленде и начал читать фантастику, как только начал читать. (У меня до сих пор сохранилось большинство моих потрепанных выпусков “Капитана Фьючера”.)

Я получил степень бакалавра в университете Западного Резервного Района и степень магистра в Колумбийском университете (английский и сравнительное литературоведение); дополнительной дисциплиной у меня была психология. Моя магистерская называлась «Две традиции и Сирил Тернер: исследование морали и комедийные приемы в “Трагедии мстителя”».

Я учился быть членом орудийного расчета в форте Блисс в Техасе, и это было приятно, потому что я мог ездить в Хуарес на воскресные бои с быками. Я фехтую на шпагах, развожу черепах, наслаждаюсь экзотической кухней (за исключением черепашьего супа), мне двадцать пять, и переводя взгляд выше, я понимаю, что слишком много болтаю» [33].

После публикации рассказа в редакцию Amazing пришло письмо, в котором говорилось: «Я все еще не вижу достоинств в творчестве Роджера Желязны. Оно эксцентрично, и трудно понять, что вообще пытается донести до нас автор. Его слова явно должны пробуждать мысль, они не могут быть предназначены для развлечения. Как на него реагирует публика?» Редактор Сил Голдсмит ответила: «Большинству читателей Желязны, судя по всему, нравится. Но как можно в НФ проводить такую четкую разделительную черту между пробуждением мысли и развлечением?» [34]

Последние стихотворные строки в рассказе написаны не Йейтсом – они сымпровизированы самим Желязны. «На самом деле заключительное стихотворение было длиннее, чем то, что напечатали в журнале, но редактор его сократила. (И теперь, по размышлении, я считаю, что так и впрямь лучше.)» [35]

Примечания

Во многих ранних работах Желязны действовали или упоминались ценимые им поэты; в данном случае герой назван Уильямом Батлером Йейтсом в честь поэта, среди прочего написавшего «Плавание в Византий» и «Второе пришествие»; к обоим этим стихотворениям в рассказе есть отсылки. Название рассказа отсылает к «Плаванию в Византий». «Второе пришествие» начинается со строк: «Спиралью ввысь, все шире и все выше//Сокол кружит, сокольника не слыша,//Что было цельным, рушится на части,//На мир напало сущее безвластье» [36], а заканчивается так: «И что за грубый зверь дождался часа//И в Вифлеем ползет, чтоб там родиться?»

Неоднократные упоминания надписей на стенах могут быть аллюзией на библейскую Книгу пророка Даниила, в которой Даниил истолковывает для царя Валтасара пророческие и судьбоносные письмена на стене, которые больше никто не может прочесть или понять. «Зарешеченный рог изобилия» – динамик, из которого доносится голос Роботизированной Системы Управления. ИОИ – интегрированная обработка информации. Четверостишие, начинающееся строкой «На цилиндры вы почки возьмите мои» – это куплет из популярной песни летчиков Первой мировой; автор ее неизвестен, а среди вариантов названия встречаются «Юному летчику», «Умирающий летчик» и «Красивый летчик молодой».

По дороге в Спленобу

Рабочее название – «Клементович и комиссар».Fantastic, январь 1963 г.

Бабаков остановил машину на обочине козьей тропки, которая в этой деревне называлась улицей. Древние дома кренились под опасными углами. Крестьяне стояли у дороги, точно деревянные столбы.

– Эй! – Бабаков высунулся из окна и обратился к крестьянину в ворсистых штанах. – Я направляюсь в Спленобу. Есть ли по дороге место, где я смогу заночевать?

Крестьянин даже не шелохнулся. Его лицо оставалось пустым. Он ничего не ответил.

Бабаков вышел из машины и пересек улицу. Он повторил вопрос на сербохорватском.

Крестьянин посмотрел на него. Наконец его губы шевельнулись:

– Нет.

Бабаков скользнул ладонью по седеющим волосам. Дернул губами.

– Мне нужно ехать дальше, чтобы успеть в Спленобу завтра, а я не могу провести за рулем всю ночь. Я нездоров.

Он огляделся и неодобрительно шмыгнул, вытирая влажные ладони о штанины.

– Неужели до самой Спленобы нет никакого жилья? Я не могу остаться здесь.

– Нет, – повторил крестьянин.

Бабаков залез в карман своей мешковатой куртки и достал карту. Развернул и ткнул в нее пальцем:

– Здесь отмечен старый замок. Там кто-нибудь живет?

– Нет! – На деревянном лице наконец-то проступило выражение. Дрогнули мышцы. – Там никто не живет!

Что это на его лице: страх или простое раздражение от расспросов чужака?

– Я заночую там, – решил Бабаков.

– Нет! Он злой!

– Кто?

– Барон. Клементович. – Крестьянин перекрестился, произнося эту фамилию. – Он злой.

Бабаков нахмурился при виде его жеста. Но решил, что просвещение крестьян – не его работа, а этот человек глуп – настолько глуп, что даже не заметил, как его поймали на лжи.

– И тем не менее, – упрямо сказал Бабаков, – я там заночую. Для него будет честью приютить представителя Партии народа.

– Он приютит вас, – сказал крестьянин, – и да хранит вас Господь.

– Спасибо, – ответил Бабаков, сам не зная, почему. Должно быть, это заговорила его собственная крестьянская кровь,