Эпический матч - Роберт Фадер

Рафик добавил:

— Мы вернёмся домой не как футболисты. Как свидетели.

Франко посмотрел на Луиса и Наташу.

— А если они снова начнут врать?

Луис улыбнулся устало.

— Тогда забейте им ещё раз. Не обязательно мячом.

Алессио наконец поднял глаза.

— Я многое испортил.

Наташа посмотрела на него спокойно.

— Да. Но потом ты кое-что исправил. Этого недостаточно, чтобы стереть всё, но достаточно, чтобы идти дальше не совсем пустым.

Франко хлопнул Алессио по затылку.

— Будешь теперь отрабатывать.

— Согласен, — сказал Алессио.

— Много.

— Я понял.

Бонбиби подошла к Наташе. Рядом с ней шёл Багха Даршан. Тигр был спокоен, но в его глазах отражались огни стадиона.

— Ты уезжаешь, — сказала Бонбиби.

— Да, — ответила Наташа. — Но твой лес теперь тоже часть этой истории.

Бонбиби улыбнулась.

— Лес всегда был частью всех историй. Люди просто поздно это замечают.

Наташа обняла её. Потом осторожно положила ладонь на голову Багхи Даршана. Тигр позволил это, словно признавал её право на прощание.

— Береги их, — сказала Наташа.

— А ты береги своего дракона, — ответила Бонбиби.

Змай тихо фыркнул, будто хотел сказать, что вообще-то сам способен всех беречь, но спорить не стал.

Милена спустилась на поле уже без охраны ФАФИ. Несколько камер попытались подойти к ней, но она прошла мимо так, будто камеры были не важнее травы под ногами. Наташа увидела её и остановилась. Сёстры несколько секунд смотрели друг на друга.

— Ты снова исчезнешь? — спросила Наташа.

— Ненадолго, — ответила Милена. — Теперь у меня слишком много врагов, чтобы стоять на одном месте.

— Ты могла погибнуть.

— Ты тоже. Но ты почему-то считаешь это аргументом только против меня.

Наташа впервые за весь вечер улыбнулась почти по-настоящему. Они обнялись крепко, коротко, без лишних слов. Милена отстранилась и посмотрела на Луиса.

— Береги её.

Луис кивнул.

— Я стараюсь.

— Старайся лучше.

— Семейная черта, да? — спросил он.

— Какая?

— Командовать.

Милена посмотрела на Наташу, потом снова на Луиса.

— Нет. У нас это не черта. У нас это обязанность.

Луис подошёл к Роберто. Некоторое время братья смотрели друг на друга без слов. После всего, что случилось, обычное “до свидания” казалось слишком маленьким.

— Ну что, — сказал Роберто наконец, — опять ты ввязался в невозможную историю.

— И опять ты пришёл помогать.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Они обнялись крепко, по-братски, без лишних слов. Роберто похлопал Луиса по спине.

— Ещё увидимся.

— Обязательно.

— И в следующий раз выбери приключение без вирусов, неоколониализма и президента футбола.

— Постараюсь, но ничего не обещаю.

Наташа уже стояла рядом со Змаем. Серебристо-серый дракон опустился на траву, позволяя им подняться на спину. Стадион снова начал скандировать её имя, но теперь в этом не было просьбы о речи. Это было прощание.

Луис помог Наташе подняться, потом сел позади неё. Она взяла Змая за гребень на шее и посмотрела на поле в последний раз. Там стояли те, с кем они прошли весь путь: больные, уставшие, грязные, счастливые и уже совсем другие.

— Готов? — спросила она.

Луис обнял её за талию.

— С тобой — да.

Змай расправил крылья. Ветер поднял с газона обрывки бумаги, флаги, пыль, конфетти и несколько неисполненных контрактов. Дракон сделал мощный взмах, поднялся над полем, над воротами, над ложей ФАФИ, над ошеломлёнными Хозяевами мира и над стадионом, который ещё долго не мог перестать аплодировать.

Наташа и Луис улетали в ночное небо.

Сборная Человечества проиграла финал.

Но мир уже понял, что больше не обязан проигрывать вместе с ней.

Глава 21. Сон после победы

Луис проснулся от странного ощущения, будто его тело всю ночь спорило с земным притяжением и проиграло. Голова болела так, словно внутри неё кто-то устроил дополнительное время, серию пенальти и пресс-конференцию одновременно. Он открыл глаза, несколько секунд смотрел в потолок и пытался понять, где находится: в гостинице при стадионе, в раздевалке сборной Человечества, на спине Змая или всё-таки дома.

Комната была обычной. Слишком обычной после всего, что он помнил. Белградское утро медленно входило через окно, на полу лежала его вчерашняя футболка, на стуле висели джинсы, а где-то на кухне тихо звякнула чашка. Никаких прожекторов, никаких трибун, никакого Президента футбола, никакой ложи Хозяев мира. Только квартира, утро и головная боль, которая казалась единственным настоящим доказательством пережитой катастрофы.

Луис сел на кровати и поморщился.

— Ох… — пробормотал он. — Меня будто грузовик переехал.

Он встал не сразу. Сначала посидел, держась за голову, потом медленно пошёл на кухню. Каждый шаг отдавался в висках. Когда он вошёл, Наташа уже стояла у стола. На ней была домашняя одежда, волосы свободно падали на плечи, и вид у неё был совершенно спокойный, как у человека, который не командовал вчера больной сборной в финале против Неоколониализма и не бросал вызов владельцам мира перед миллионами зрителей.

Она обернулась и улыбнулась.

— Доброе утро.

Луис опёрся рукой о дверной косяк.

— Любимая, у меня ужасно болит голова. Такое чувство, будто по мне ночью проехал грузовик, потом вернулся, извинился и проехал ещё раз.

Наташа рассмеялась.

— Ну конечно. Ты, наверное, почти ничего не помнишь.

— Подожди, — сказал Луис. — Какая победа? Мы же проиграли финал.

Наташа перестала улыбаться так беззаботно и посмотрела на него внимательнее.

— Какой финал?

— Финал турнира. Сборная Человечества против Сборной Неоколониализма.

Она несколько секунд молчала, потом медленно поставила чашку на стол.

— Луис, о чём ты говоришь? Финал завтра.

— Завтра?

— Да. Я говорю о матче Аргентина — Англия. Вчера Аргентина выиграла 2:1 и вышла в финал.

Луис замер с открытым ртом, не находя слов. В его голове что-то щёлкнуло. Сначала нерешительно, потом всё громче начали возвращаться куски другой памяти: телевизор, крики, сообщения от друзей, флаги, радость, невозможность сидеть спокойно, его собственный голос, который срывался на каждом опасном моменте. Аргентина действительно играла с Англией. Аргентина действительно победила. И он, как нормальный аргентинец, не мог пережить такой матч тихо, благородно и с уважением к собственной нервной системе.

Теперь головная боль получила более простое объяснение.

— Так… — протянул Луис. — То есть я вчера праздновал.

— Очень.

— Сильно?

— Достаточно сильно, чтобы сегодня задавать вопросы о какой-то сборной Человечества.

Он сел за стол и провёл рукой по лицу.

— Нет, подожди. А ты в качестве тренера? А Роберто в защите? А Алессио, который сначала ушёл за деньги, потом забил автогол за Мировое Лицемерие? А Франко? Хуана? Бонбиби? Тигр? ФАФИ? Президент футбола? Милена в сером костюме? Змай, который унёс нас после финала?

Наташа смотрела на него всё более внимательно, но в её глазах уже появлялась знакомая мягкая насмешка.

— Любимый,