Санитар (зима 1926) - Андрей Никонов

— Вот здесь распишитесь, — кладовщик Тигипко ткнул химическим карандашом в нужное место на листе бумаги, — что получили ровно двенадцать тюков, по описи. Опись прочитали?

— Неграмотный я, — грустно сказал извозчик, — ты уж, милок, не обмани.

— Не обманем, всё опечатано, — кладовщик забрал листок с крестиком, — как договаривались, чтобы к послезавтрашнему дню всё было сделано в лучшем виде.

Тюки действительно опечатали сургучными оттисками, к каждому был прицеплен список вещей — чтобы в прачечной не затеряли чего, а то скажут потом, что не получали.

— Тут уж я не при делах, — водитель кобылы дохнул на Тигипко чесноком и перегаром, — доставлю честь по чести, куда велено, а уж дальше, как водится, не сумлевайтесь.

Пока Тигипко откашливался, подвода тронулась, старая кобыла тащила груз с трудом, упираясь задними ногами в ледяную корку, ей понадобилось не меньше минуты, чтобы выехать на Цветной, и поцокать в сторону Чистопрудного, где в доме 13 находилась прачечная. Подвода под строгим взглядом кладовщика повернула направо, а в конце Цветного, на Трубной площади — налево, но Тигипко этого уже не дождался, ушёл с холода в тёплое помещение.

Через полтора часа его снова позвали на улицу — там стояла ещё одна ломовая подвода, только в этот раз извозчик был молод, боек и румян.

— Прачечная четыре, — отрапортовал он почти по-военному, — велено прибыть за вещами для постирочных работ.

Тигипко уткнулся взглядом в наряд, точно такой же, как полученный раньше, с такой же подписью и печатью, побледнел, рот его раскрылся, чтобы выплюнуть странный звук, что-то среднее между воплем и рычанием. Кладовщик опрометью ринулся внутрь, к телефонному аппарату.

— Ну вот здесь же лежало, — кричал он, размахивая руками, когда прибывшие агенты уголовного розыска из двадцать третьего отделения милиции осматривали кладовую, — двенадцать тюков, на четыре тысячи семьдесят пять рублей и одиннадцать копеек.

Фотограф, которого вызвали с Большого Гнездниковского, зажёг вспышку, заснял на камеру пустую комнату, один агент зачем-то вымерял складным метром размеры кладовой, а второй начал записывать приметы извозчика.

— А там у вас что? — первый агент комнату измерил, вышел в коридор, и постучал костяшками пальцев по двери напротив.

— Там у нас запасные портьеры лежат и ковры, — Тигипко трясущимися от волнения руками пытался вставить ключ в замочную скважину, — и реквизит глаженый, строго по описи выдаём, у нас и муха не проскочит, будьте уверены.

Наконец замок поддался, дверь распахнулась, двое агентов, Тигипко и любопытные работники цирка, которых тут набралось человек пятнадцать, уставились на опечатанные сургучом тюки.

— А это что? — фотограф снова ослепил всех вспышкой.

Кладовщик, протирая глаза, растаскивал тюки, на помощь ему пришли циркачи, тюков оказалось на один больше, тринадцать, разве что описей на этих мешках не было, зато то, что лежало внутри, соответствовало украденному, опять же кроме последнего мешка, где лежали ветошь и старые афиши.

— Вы издеваетесь, — второй агент пристально смотрел на Тигипко, — кобылу придумали, нас от работы отрываете, вот что я скажу, гражданин, ложный вызов уголовного розыска, это дело сурьёзное.

— Да какой же ложный, вон они, все свидетели, — кладовщик чуть не плакал, тыча пальцем в цирковых, но те, быстро сообразив, что их сейчас начнут допрашивать, начали исчезать, — вы же все видели, товарищи, как грузили на подводу, там ещё номер был, у меня в наряде записан, ну как же так? Да вот же, и наряд есть подписанный, вот, товарищ агент, смотрите.

Агент сличил два наряда, написанных разным почерком, с одинаковой печатью и подписью, и крестиком, выдавленным химическим карандашом, заинтересованно хмыкнул.

— Вот что вы должны сделать, гражданин, — строго сказал он, — проверьте досконально имущество, узнайте, что пропало, и вызовите нас ещё раз, а я доложу, чтобы и с нашей стороны проверили всё хорошенько, проведём ревизию.

При слове «ревизия» кладовщик побледнел, и чуть в обморок не упал. Он стал горячо уверять агентов, что сам справится, и тут же, как будут результаты, всё-всё доложит, еле выпроводил работников угро за порог, вернулся в контору, уселся за стол и обхватил голову руками. Тигипко уже представлял, какой разнос ему устроит администратор, и как они вместе будут сидеть в ДОПРе, может быть даже в одной камере, потому как ревизия наверняка выявит и приписки, и недостачи, и прочее.

Ломовая подвода с тюками проехала по Чистопрудному бульвару от начала и до конца, не останавливаясь возле прачечной, свернула на Покровку, где к извозчику присоединился высокий и широкоплечий молодой человек в бекеше и валенках, по Марксовой улице, бывшей Старой Басманной, добралась до Ново-Рязанской, и заехала во двор двухэтажного дома, который занимала артель «Крепкий пищевик». Тюки споро разгрузили, извозчик получил восемь рублей сорок копеек по таксе, червонец сверху от пассажира, потрепал кобылу по гриве, выкурил самокрутку, и отбыл к Николаевскому вокзалу, который недавно переименовали в Ленинградский.

В подвале артели тюки распечатали и проверили. Содержимое с описью не совпадало, помимо верхней одежды и обуви, внутри оказались старые афиши, декорации, сено и даже две гантели для веса. Всё, что не представляло ценности, запихнули обратно в мешки, а барахло разложили и пересчитали. Травин сидел на табуретке и терпеливо ждал, пока артельщики не закончат.

— Деньги вы заберёте, товарищ? — один из артельщиков подошёл с пачкой банкнот.

— Нет, отдадите тому, с кем договаривались, — Сергей поднялся, — моё дело довезти, а уж остальное меня не касается.

* * *

Разговор с Осиповым получился скомканным.

Уполномоченный не спал всю ночь, страшно зевал, и чуть ли не засыпал во время разговора. К личности Аспида, Осипов относился скептически, ему уже не раз доводилось слышать, как воришки ссылаются на этого преступника, а на самом деле просто где-то прозвище слышали. Поэтому в особую приближённость Зеленина к Аспиду он тоже не поверил — про взрывчатку Осипов не знал, описание гимнаста с тем фраером, которого описывала хозяйка малины, не совпадало, банду Мони Кривого уничтожили, однако вещи краденные нужно было вернуть владельцам.

Он выглянул в коридор, спросил, не появился ли Свистунов, но того не было. Под руку подвернулся другой агент, в очках, по фамилии Клепач. С Сергеем он уже был знаком, агента ранили, когда брали банду Мони Кривого, и потом он ещё в больнице Шереметьевской лежал, Осипов ему вкратце объяснил ситуацию.

— Всё понятно? — спросил уполномоченный, глядя на часы, — товарищу Емельянову я доложу, цирк у нас к какому отделению милиции относится? Двадцать третье? Ты субинспектора предупреди, если что, он товарища Травина, конечно, арестует, но тут