Искра Свободы 4 - Александр Нова

сторону, но не успел. Я активировал «Время Охотника (Е)(⅗)» и ударил крестовиной гарды по его ноге, прямо в колено. Раздался противный хруст, и противник закричал. Я же, не останавливаясь, поднырнул под лошадь и кувырком ушёл на другую сторону. Над головой мелькнуло брюхо коня, совсем рядом ударили в землю копыта. Встав на ноги, вслепую нанёс укол мечом себе за спину. Почувствовал сопротивление, следом раздалось ржание и топот копыт.

Но времени оборачиваться и смотреть, что там происходит, у меня не было — последний всадник уже развернул коня и понёсся на меня. Я посмотрел на на пегого коня церковника и понял, что конь мне нужен. Целым и невредимым. Рыжая с пленником долгой гонки не выдержит, а лишняя лошадь может решить всё. Значит, придётся рискнуть.

Церковник поднял палаш, собираясь на скаку разрубить меня на две части. Копыта пегого гулко били по земле, расстояние между нами исчезало с пугающей быстротой. Я ждал до последнего, а когда голова лошади поравнялась со мной, бросил меч и сделал шаг навстречу клинку противника.

Палаш уже опускался, но ускорение позволяло мне действовать быстрее. Правой рукой я схватился за уздечку, подпрыгнул, остальное доделал рывок коня — закинул меня за спину своему всаднику. Наездник ударил локтём назад, но я подставил наруч. Одновременно моя левая рука выхватила кинжал и вонзила его под мышку церковника. Я провернул и выдернул оружие, другой рукой натягивая поводья до упора. Лошадь с ржанием встала на дыбы, я слетел назад, а мёртвое тело свесилось набок.

Я вскочил, подобрал своё оружие и подхватил пегого под уздцы. Пегий мотал головой, пытаясь вырваться, и косил на меня обезумевшим глазом.

— Тихо-тихо, — попробовал я его успокоить, одновременно вынимая мёртвое тело из седла. — Всё уже закончилось. По крайней мере, для твоего хозяина.

Вопль церковника с раздробленным коленом на несколько секунд прекратился, и он проорал кое-что осмысленное и крайне для меня неприятное:

— Визитария схватили! Он в лесу! Живой!

Я подвёл трофейного коня к рыжей и закинул визитария поперёк седла пегого, привязав верёвкой к луке. На дороге послышалась возня, значит, времени почти не осталось. Прикрепив поводья пегого к луке моей рыжей, я запрыгнул в седло и рванул на дорогу. Выскочил перед церковниками и припустился в сторону Конфлюана. Церковники меня заметили. На дороге их оставалось трое, и все они бросились за мной. Раненый церковник продолжал кричать в лесу, но преследовать меня не мог.

— Я снял одного, он упал под ноги остальным, и мы оторвались. Похоже, наши преследователи решили возвращаться назад, — доложил Лис.

Ругательства сами возникли в моей голове. Я теперь зажат с двух сторон. Сзади преследуют трое, спереди возвращаются ещё трое.

— Лис, мне нужна боковая дорога или тропка!

Охотник молчал, наверное, с минуту. На самом деле прошло едва ли больше нескольких секунд, но под грохот копыт каждая из них растянулась до невозможности.

— Командир, справа от тебя в километре старая лесовозная просека. Она уходит в обход основной дороги и выходит к оврагу. Сверни на неё. Мы подготовим засаду в овраге.

Я пришпорил рыжую что есть силы. Рыжая рванула так резко, что нога выскочила из стремени. Меня бросило набок, и несколько ударов сердца я держался лишь за поводья и переднюю луку седла. Земля неслась совсем рядом, превращаясь в сплошную серо-зелёную полосу. Кобыла сама выбирала дорогу, будто окончательно решив, что от меня сейчас больше вреда, чем пользы. Я нащупал стремя носком сапога и с трудом вернул себе равновесие.

Пегий, привязанный сзади, ржал и дёргался, но держался. Морис подпрыгивал при каждом толчке, верёвка, удерживающая визитария на коне, натягивалась, однако пока не порвалась. За спиной уже слышался топот — преследователи сокращали дистанцию.

А впереди, за поворотом дороги, поднялся высокий столб пыли. Трое возвращались. И сейчас мы сходились.

— Чёрт, — выдохнул я сквозь зубы. — Лис, я вижу их. Слева!

— Просека через двести метров! — голос Лиса в голове был ровным, но напряжённым. — Сейчас, сейчас… Поворачивай!

Я рванул поводья. Рыжая заржала, едва не понесла, но я удержал. Кобыла проскакала по на краю дороги, из-под копыт брызнули комья земли. На просеку я ушёл в последний миг, когда передние церковники уже были в сотне шагов, а те, что сзади, — всего в пятидесяти. За спиной раздался яростный крик. Преследователи объединились. Теперь все шестеро гнали следом. Их топот слился в единый грохот, от которого, казалось, дрожала земля.

Я мчал и не смотрел назад. Только вперёд. Туда, где просека ныряла вниз, в овраг.

— Мы на месте, — доложил Лис. — Проскочи овраг насквозь. Мы их встретим.

Я пригнулся к шее рыжей. Впереди показался спуск. Крутой, поросший корнями и кустарником. От одного взгляда на него хотелось натянуть поводья и остановиться. Вместо этого я ещё сильнее прижался к седлу и вошёл в овраг на полном скаку.

И в тот же миг услышал свист.

Верёвка. Толстая и крепкая. Лис натянул её прямо перед первыми лошадьми преследователей чуть ниже груди. Идущие впереди животные не успели даже всхрапнуть. Они врезались в преграду на полном ходу. Ноги подломились, тела полетели вперёд, всадники с криками вылетели из сёдел. Задние наскакали сверху. Раздались хруст, ржание, лязг металла. Свалка. Живая, кровавая, хаотичная.

— Сейчас! — мысленно выкрикнул Лис.

Откуда-то из-за деревьев щёлкнул арбалет. Болт свистнул и вонзился кому-то в плечо. Церковник взвыл, выронил палаш. Потом прилетела стрела в чью-то лошадь. Животное взвизгнуло и помчало прочь, унося за собой ещё одного всадника.

— Командир, после оврага сворачивай налево, — уже спокойнее передал Лис. — Встретимся там.

Я продолжил нестись вперёд. Лис и Селена вскочили на своих коней и присоединились сразу за поворотом.

Сзади ещё слышались крики, кто-то стонал, кто-то орал приказы. Но топота копыт не было. Нас не преследовали. То ли не рискнули, то ли запутались в свалке.

Некоторое время мы мчались галопом, не сбавляя темпа, то и дело оглядывались. Минут через десять, окончательно убедившись, что за нами никто не гонится, я чуть ослабил поводья. Рыжая сразу же сбавила до рыси, будто и сама поняла: можно. Пегий, всё ещё нервный, тоже успокоился. Мы перешли на более спокойный темп, хотя и не снижали бдительности.

— Возвращаемся к схрону барона, — отдал я приказ. — Лис, веди.

Охотник кивнул, чуть вырвался вперёд, указывая путь. До схрона добрались без приключений. И только спешившись, я понял, насколько сильно меня потрепало. Из-за схватки с Морисом сводило пальцы, плечо ныло от падения, лицо горело от ударов веток. Когда я разжал руку, державшую поводья, ладонь заметно дрожала.

Мигель ждал