Искра Свободы 4 - Александр Нова

Я прикрыл глаза, сосчитал до десяти и произнёс достаточно громко, чтобы услышали Селена и Лис:

— Покойся с миром, Жан де Белькур. Надеюсь, Владыка будет к тебе милостив.

Слова прозвучали глухо, будто сказанные чужим голосом. Но такие речи произносят не для мёртвых, а для тех, кто стоят рядом. И для самого себя.

Я не стал вытирать кинжал о плащ шевалье: этот показательный обряд мне был не нужен. Я использовал траву. Спрятав оружие, уже по ментальной связи добавил:

— Я не стану обыскивать де Белькура. И брать ничего с него не стану. Не хочу. Вас останавливать не буду, — и немного помедлив, добавил: — Только помогите хворост собрать. Похоронить мы его не сможем, но я хочу сжечь тело, чтобы не досталось местному зверью.

Селена и Лис спрыгнули с лошадей почти одновременно. Мы молча собрали сухой хворост и ветки, сложив их вокруг тела. Никто не притронулся к вещам Жана — ни к поясу с кошельком, ни к доспеху, ни к упавшему кинжалу. Даже Лис, практичный до цинизма, обошёл труп стороной.

Костёр разгорелся быстро, и уже через несколько минут жаркое пламя жадно обхватило то, что осталось от шевалье де Белькура. Я стоял чуть поодаль, чувствуя, как тепло бьёт в лицо, и смотрел на огонь, подводивший итог жизни Жана. Искры поднимались вверх, терялись в ветвях и в серебряном свете Ока, будто пытаясь вернуть небу то, что земля уже забрала себе. Лес жил своей жизнью: потрескивали ветки, переминались лошади, где-то далеко ухнула ночная птица. Мир не остановился. Ему было всё равно.

— Свой костёр Жан всё же получил, — тихо сказал я, не обращаясь ни к кому конкретно. — А нам пора в Конфлюан.

Глава 18

Страница, которую не перевернуть

Пламя ещё жадно лизало почерневшее тело шевалье, когда мы сели на лошадей. Схрон барона мог и подождать под охраной Мигеля и его ребят, а вот за компроматом на Мориса необходимо идти прямо сейчас. Пока Арно не всполошился из-за пропажи Жана и не перепрятал или даже не уничтожил бумаги. Нужно успеть до рассвета. Надеюсь, Арно сладко спит.

— Вперёд! — отдал я приказ, и мы вновь пустились вскачь.

Первой шла Селена, я за ней, замыкал Лис. На умеренной скорости я немного приноровился к своей рыжей. Она всё ещё отзывалась на мои движения с явным неодобрением, будто считала меня временным недоразумением в седле, но хотя бы перестала пытаться вытрясти из меня душу на каждом ухабе. Лошадь Жана мы тоже взяли с собой, чтобы не пропала животинка.

Конфлюан стремительно приближался. Мы выскочили на прямую дорогу к городу, и через пару минут перед нами выросли северные ворота. Закрытые наглухо, разумеется. Ждать до утра, пока откроют ворота, нельзя. У Жана, наверное, был какой-то пароль, чтобы попасть в это время суток в город. У меня он тоже есть. Только другой.

— Открывай! — крикнул я, подскакивая ближе и предъявляя жетон одному из часовых. — Инквизиция!

Ну вот и всё, огласки теперь не избежать. Главное, сработать быстрее распространения информации.

Часовой на стене наклонился, вглядываясь. Наверху зашушукались, потом ворота заскрипели и медленно, неохотно поползли в стороны. Как только щель стала достаточно широкой, мы ворвались в город.

Неслись по пустым городским улицам, подковы звенели о каменную мостовую. В городе вёл нас Лис — Конфлюан охотник знал хорошо. Через десять минут свернули к двухэтажному зданию с широкими ставнями, над дверью которого качался деревянный медведь.

Хозяин — толстый, лысый, с фартуком, пропитанным вином и жиром — вздрогнул, когда мы ввалились во двор. Он держал в руке ведро с помоями и от неожиданности едва не выпустил его себе на ноги.

— Северный ветер принёс весть, — с ходу произнёс я пароль.

Мужчина мгновенно посерьёзнел. Он поставил ведро и жестом пригласил следовать за собой. Селена и Лис остались у лошадей, а я поднялся по узкой лестнице на чердак. Там, у единственного окна, стоял сундук. Я произвёл необходимые манипуляции, и фальшивое дно откинулось с тихим щелчком.

Внутри лежали не только бумаги, но и два пустых флакона из-под зелья исцеления.

Я забрал содержимое тайника, закрыл его и спустился вниз. Хозяин стоял за стойкой и зевал. Но сонное состояние было показным — его глаза цепко следили за нами.

— Где сейчас визитарий Морис? — спросил я.

Трактирщик пожал плечами.

— Не знаю. Но утром, вместе со своим десятком, вроде собирался отправиться в Монтлион, к его преосвященству.

Это плохо. Если Морис уедет в Монтлион, то поговорить с ним уже не получится. Соваться в вотчину к епископу я не стану — меня там точно посадят в камеру «до выяснения» и станут задавать неприятные вопросы. Здесь, на границе, власть его преосвященства ощущается не так сильно, и местные предпочитают не спорить с агентом Инквизиции. В Монтлионе, где находится епископский собор, всё будет иначе. Там мой жетон откроет двери, но, вполне вероятно, только в одну сторону, без возможности выйти наружу.

Я положил на стойку 3 лорена.

— Узнай, где визитарий, — приказал я.

— Это займёт не меньше часа, — перестав зевать и снова став серьёзным, предупредил трактирщик.

В этот момент ко мне подошла Селена.

— Лошадям нужно дать передохнуть. Да и нам неплохо бы поесть.

Я оценил, насколько мне важен Морис. И насколько велик риск задержки в городе. Сейчас на его преосвященство у меня не было практически ничего. Доказать его связь с запрещёнкой, а тем более с похищением эликсира (D+) ранга невозможно. Но если у меня появятся показания визитария против своего епископа, то ситуация кардинально изменится.

Да и загонять лошадей не хотелось. Несмотря на мою нелюбовь к четвероногому транспорту, надо признать, передвигаться верхом было быстрее, чем пешком.

Я положил на стойку ещё 3 лорена.

— Лошадей обслужить, нам поесть.

— Еда будет холодной и вчерашней.

— Давай, что есть. Только побыстрее, — согласился я.

Трактирщик сгреб монеты со стойки и скрылся за дверью. Я умылся, сел за стол и принялся разбирать бумаги. История оказалась интересной. Год назад на жену Мориса напал монстр и сильно порвал. Раны были смертельными но будущий визитарий договорился с церковным госпиталем, занял денег у брата, и жене оказали необходимую помощь: кости собрали, раны зашили и даже продали одно зелье исцеления. Но несмотря на это, состояние не улучшилось: жена Мориса — неинициированная и зелье на неё сработало плохо. Требовалось ещё два. Но денег у Мориса уже не осталось. Да