Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

Алимова слегка подбросило. Ноги оторвались от сцены, руки взметнулись, голова запрокинулась. На белоснежной рубашке чуть ниже груди расцвело алое пятно кошмарной рваной раны. Оно ширилось с каждой секундой, растекаясь по дорогому костюму. Потом тело рухнуло. Глухо, тяжело, как мешок с костями. Ноги подломились под неестественным углом, одна рука свесилась со сцены и какое-то время качалась, как маятник.

Кровь хлынула на доски. Густая, тёмная, она собиралась в лужи и капала на песок. Капли падали одна за другой, оставляя на песке маленький кратер. Прожекторы всё ещё светили на сцену, и в их лучах кровь блестела, как свежий лак.

Люди у сцены замерли. Женщина, которую явно контузило, стояла на коленях и беззвучно открывала рот. По её щекам текли слёзы, смешанные с кровью из ушей. Пожилой мужчина, стоящий рядом с ней, смотрел на сцену и не мог отвести взгляд. Его трясло. Бокал с шампанским всё ещё был зажат в его пальцах, а пузырьки продолжали подниматься к поверхности.

Тишина стояла всего несколько секунд. А потом толпа взорвалась.

Крики понеслись со всех сторон. Высокие, надрывные, полные животного страха. Люди бросали бокалы и бежали. Фуршетные столики летели на песок, разбрасывая по сторонам закуски. Кто-то споткнулся о перевёрнутый стул и упал лицом вниз, и на него тут же наступили. Упавший заорал, но его никто не услышал.

Банкир в шароварах бежал, расталкивая всех на своём пути. Его рожа перекосилась от страха, глаза вылезли из орбит. Он тяжело дышал и что-то хрипел, но слов было не разобрать. Рейдерша в полупрозрачном платье визжала и работала локтями, пробивая себе дорогу. Её платье задралось почти до пояса, оголив упругий зад, на котором действительно не оказалось трусиков. Но ей было плевать, она рвалась к выходу с пляжа, опасаясь за свою жизнь.

Охранники ворвались на пляж через минуту после выстрела. Они орали, размахивали руками, пытались перекрыть проходы. Один из них, здоровый детина с нашивкой «Олимп», встал на выходе и выставил руки. Толпа смяла его за секунду. Он отлетел к пальме и сполз по стволу, ошеломлённо мотая головой.

Люди давили друг друга. Никто не смотрел под ноги, никто никого не жалел. Страх гнал их прочь, и он был сильнее любых инстинктов, кроме самосохранения. Каждый спасал себя. Кто-то упал, кто-то споткнулся, кто-то врезался в стойку с аппаратурой. Последняя рухнула, рассыпая искры и распространяя запах горелой проводки.

Я разжал пальцы. Брелок выскользнул из руки и упал в песок. Наступив на него, я попытался вдавить его поглубже и как следует провернул ногой. Песок оказался рыхлым, и брелок ушёл в него легко. Через минуту его занесёт окончательно.

А потом я побежал вместе со всеми.

Я кричал и толкался. Мой локоть врезался в чей-то бок, и мне ответили тем же. Кто-то наступил мне на ногу, я выругался и толкнул обидчика в спину. Меня несло вместе с толпой, как щепку в бурном потоке, и я не сопротивлялся. Расширенные глаза, сбившееся дыхание, бессвязные выкрики. Я был частью этого обезумевшего стада. Обычный перепуганный зритель.

У выхода с пляжа образовалась пробка. Люди застряли в узком проходе с рамкой металлоискателя, как рыба в горле бутылки. Толпа напирала сзади, передние давили друг друга. Кто-то упал, кто-то повис на плечах соседей. Давка была страшной. Я вклинился в самую гущу, позволил потоку пронести меня через проход и выплеснуть на центральную аллею.

Здесь тоже царил хаос. Отдыхающие, которые не были на презентации, слышали грохот и теперь тоже метались в панике. Они не понимали, что случилось, заражаясь от выбегающей толпы, и это пугало их ещё сильнее. Дроны пронеслись над головой, а следом, завывая сиренами, промчался флайер службы общественной безопасности. Где-то вдалеке уже гудели силовые установки медицинских капсул.

Я не оборачивался. Просто шёл. Шаг ровный, спокойный. Мимо проплывали сверкающие витрины казино, голографические танцовщицы и фонтаны с подсвеченной водой. Работа выполнена, я остался незамеченным и смог спокойно уйти. Я возвращался в отель и прикидывал: что бы такого взять на ужин?

Глава 17

Финишная прямая

В отель я вернулся затемно, когда розовый океан уже окрасился в густые пурпурные тона, а небо над курортом расчертили лазерные лучи вечернего шоу. Голографические танцовщицы всё так же извивались над башнями казино, дроны-доставщики сновали между пальм, и где-то вдалеке играла музыка. Кажется, в «Золотом драконе» опять начиналось очередное представление. Будто для этого мира ничего не изменилось. Хотя чему я удивляюсь? Большинство даже не заметило смерти одного из своих. Не исключено, что найдутся и такие, кто обрадуется этой новости в завтрашних сводках. Ведь для них освободилось уютное место под солнцем.

Ресторан встретил меня привычным гулом голосов, звоном бокалов и запахами, от которых у любого голодного человека закружилась бы голова. Предварительно навалив себе полную тарелку, я прошёл к своему угловому столику. Тому самому, откуда отлично просматривался весь зал. Желудок требовал своё особенно настойчиво, и я не стал ему отказывать. Ел молча, методично пережёвывая пищу и прокручивая в голове события прошедшего вечера, словно пересматривал запись с визора.

Выстрел, паника, орущая толпа и мой спокойный уход. Всё прошло чисто, без сучка без задоринки. Брелок закопан в песок, лицо не засвечено, личность успешного менеджера не скомпрометирована. Даже закопанный брелок, с помощью которого я произвёл выстрел, никак меня не компрометировал. Отпечатков на нём нет и покупку отследить невозможно, учитывая тот факт, что её не было. Мишка напечатал его с нуля, точно так же, как и все остальные комплектующие. Нас мог выдать разве что кусок схемы управления от дрона, но и здесь Косой позаботился об анонимности. В том смысле, что удалил все данные и серийные номера, а прошивку написал сам. Нет, здесь точно тупик.

Интерфейс вывел перед глазами сводку. Сухие цифры, короткие комментарии, анализ каждого шага. Он делал это методично, шаг за шагом, и по тону этого анализа я чувствовал, что он всё ещё зол. Или делает вид, не знаю. Возможно, и то и другое одновременно. Он ждал, что я заговорю первым, и своим молчанием напоминал мне о том разговоре, который мы так и не закончили. Об имени.

Ничего, потерпит. Сейчас не самое подходящее для этого время. Вначале дело — потом всё остальное. Так меня учили, и так я жил последние несколько