Исповедь смертного греха 3 - Макс Вальтер

хлопнул себя ладонью по лбу. Матрас. Я же так и не вытащил его из-под сцены. Он лежал там, в тени, с распоротым боком. И если бы Изабелла решила провести повторную проверку, она бы запросто его нашла. Возможно, вместе с Мишкой. А после двух пьяных за ночь это было более чем вероятно.

Ругнувшись про себя, я выбрался из будки и похромал к сцене. Припадая на левую ногу, с кряхтением нагнулся и полез под сцену. Пальцы нащупали край матраса, и я вытянул его наружу. Выпрямился, отряхнул колени и, волоча матрас за собой, похромал к будке Изабеллы.

— Ты чего там, золото нашёл? — издевательским тоном выкрикнула Изабелла.

— Ага, если бы. — Я подошёл вплотную и развернул матрас перед ней, полностью перекрывая обзор на пляж. — Этот придурок пьяный бросил. Хорошо, я вспомнил, а то валялся бы тут до утра. Получили бы по шапке за то, что не убрали и не проверили.

Изабелла взялась за край матраса и поднесла его ближе к глазам.

— Смотри-ка, распорот. — Она провела пальцем по разошедшемуся шву. — Вот же козлина… Да тут дыра размером с кулак. И где он только умудрился его порвать?

В этот момент таймер на визоре пискнул. Пересменок.

«Пора», — написал Мишке я и подключился к его визору, попутно предоставляя доступ к карте интерфейса, на которой отображалась координатная сетка с красными зонами обзора.

Они уже начали сдвигаться, открывая зелёные бреши. Старые дроны уходили на подзарядку, новые ещё не заняли позиции. У Мишки открылось около в десять секунд.

— Да кто ж его знает? — Я пожал плечами, продолжая держать матрас развёрнутым. — Ты же видела, он вообще никакой шёл. Слушай, оформишь находку? А то я задолбался уже крышечки с фольгой описывать.

— Сделаю, — кивнула она, всё ещё разглядывая дыру.

Мишка выбрался из песка. Я видел это через его визор. Приятель действовал быстро и точно, без лишней суеты. Выскользнул из ямы, развернулся и несколькими движениями лопатки заровнял песок за собой, не оставляя видимых следов. К вечеру ветер сделает всё остальное, и от нашего вмешательства не останется и следа. Затем, не дожидаясь дополнительной команды, он выскочил из-под сцены и рванул к ближайшим кустам.

— Странный порез. — Изабелла нахмурилась. — Такое ощущение, будто его ножом полоснули. Слушай, а может, этот придурок специально…

Она подняла взгляд поверх матраса как раз в тот момент, когда Мишка «танцевал» на открытой местности. Я сместился на полшага влево, заслоняя напарнице обзор при помощи всё того же матраса.

— Ой, да брось, — небрежно отмахнулся я. — Наверняка спьяну навернулся на какой-нибудь кусок ракушки или коралла. Ты же видела, он пока до нас дошёл, дважды носом землю вспахал.

— Это да, — ощерилась Изабелла. — Тот ещё придурок.

Мишка наконец-то пересёк открытое пространство до кустов. Я отслеживал каждый его шаг через визор, готовый в любой момент сместиться снова, если Изабелла опять поднимет взгляд. Но она уже снова уткнулась в матрас.

— Ладно, — вздохнула она. — Давай его сюда. Оформлю как забытую вещь. Напишу, что нашли после обхода. Утренняя смена выбросит после сдачи отчётов.

— Спасибо. — Я протянул ей матрас, и она, подхватив его под мышку, скрылась в будке.

Я выдохнул и покосился на кусты, где только что исчез Мишка.

«Я на месте», — пришло сообщение.

«Видел», — ответил я.

Дело было сделано. Я спокойно дождался окончания смены. Когда над океаном уже вовсю поднялось солнце, окрашивая розовую воду в золотисто-пурпурные тона, на пляж явился сменщик. Молодой парень лет двадцати пяти, подтянутый и явно страдающий от недосыпа. Я обменялся с ним парой дежурных фраз, сдал отчёт, обмолвившись о том, что ночь прошла относительно спокойно, если не считать пары пьяных придурков. Затем из своей будки вышла Изабелла. Вид у неё был уставший, но настроение, кажется, улучшилось.

— Ну что, Вань, до следующей смены? — Она зевнула, прикрывая рот ладонью.

— До следующей, — кивнул я, — Отсыпаться?

— Ага. И тебе советую. Выглядишь не очень.

— Нога, — напомнил я.

— Ну да, ну да. — Она усмехнулась и, махнув рукой, направилась к стоянке.

Я похромал следом, держась на почтительном расстоянии. На парковке арендовал флайер. Взял первую попавшуюся машину, чтобы не привлекать особого внимания. Поднялся в воздух и взял курс в сторону посёлка для персонала.

Посадку произвёл на окраине, за территорией посёлка, где кончались ухоженные аллеи и начинался дикий кустарник. Здесь, вдали от камер и случайных глаз, я сменил внешность. Интерфейс работал быстро. Черты лица поплыли, разглаживая морщины и убирая шрам над бровью. Через несколько минут на меня смотрел уже не Иван Кутейников, а успешный менеджер средних лет, который приехал на Нью-Калифорнию хорошенько отдохнуть. Яркая рубашка, тёмные очки, лёгкая небритость.

Из сумки я извлёк свежую одежду и переоделся прямо в кустах, благо место было глухое. Старую одежду убрал. Немного постоял перед зеркалом, добавляя необходимые детали при помощи грима. Буквально пару штрихов. С каждым разом интерфейс справлялся с задачей всё лучше. Если так дальше пойдёт, мне вообще больше не потребуется никакой грим.

Уже в новом образе я вернулся к флайеру и взял курс на отель «Тайна».

В номер вошёл, когда солнце уже поднялось над океаном. Розовая вода искрилась в лучах, по пляжу прогуливались первые отдыхающие, где-то вдалеке звенел смех. Я задёрнул шторы, скинул одежду и рухнул на кровать. Тело гудело от усталости, но спать не хотелось. А проанализировать прошедшую операцию, разложить по полочкам каждый шаг, каждую ошибку, каждый импровизированный манёвр, — очень даже…

Я запустил интерфейс и вывел перед глазами схему пляжа.

— Покажи мне полный анализ операции, — попросил я.

И тут случилось то, чего я никак не ожидал.

Интерфейс без малейшего пиетета принялся разносить наш план в пух и прах. Он указывал на ошибки одну за другой. Холодно, методично, без капли сочувствия. Отвлечение Васильевой — чистая импровизация, которая могла провалиться в любой момент. Отсутствие запасного плана на случай, если бы Мишка не успел уйти. Вынужденное решение закопаться в песок, хотя мы обязаны были продумать его заранее. Каждый пункт он сопровождал цифрами, отмечая вероятности провала, временные окна, которые мы упустили, альтернативные маршруты, которые мы даже не рассмотрели.

Я лежал на кровати и смотрел на этот разгром. Интерфейс был прав по всем пунктам.

А затем он вдруг вывел на схеме совершенно