Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Сунув жезл за пояс, я поочерёдно опрокинул лампы. Масло вытекало из них, тут же воспламеняясь. Деревянный пол начал чернеть от жара.

Скоро от этого места останутся только обугленные руины.

Не дожидаясь, пока станет трудно дышать, я направился к люку, спустился по лестнице в подвал и через несколько секунд вылез через маленькое окошко на улицу.

Во рту стоял привкус гари, но свежий воздух заполнил лёгкие, не оставив от неё и следа.

Пройдёт несколько минут, прежде чем охранники поймут, что начался пожар.

Я побежал к тому месту, через которое пробрался на территорию завода. Протиснулся между прутьями и поспешил к лесу, где оставил Верховенского.

Профессор был на месте. Бледный, но живой.

Когда я вытащил у него изо рта кляп, он несколько раз судорожно глотнул воздух.

— У меня к вам предложение, Аристарх Никанорович, — сказал я, не давая ему заговорить первым. — Поскольку вы свою часть сделки всё-таки выполнили, убивать я вас не стану. Как и сдавать властям. Позволю покинуть Россию. Успеете — ваше счастье. Ну, а если замешкаетесь, и маркиз вас достанет раньше, сами будете виноваты.

— Я согласен! — быстро выпалил Верховенский.

— Но прежде вы напишете признание. И показания на де Барвиля. Это в ваших интересах: если его арестуют, вы окажетесь в безопасности.

— Ложа мне этого не простит! Меня буду искать, куда бы я ни уехал!

— Вас и так будут искать. Ну, что, согласны? Или я убью вас прямо сейчас.

— Согласен! У меня же нет выбора.

— Зато появится шанс. Сейчас мы поедем ко мне домой. Там вы напишете всё, что знаете о Барвиле, машине и эликсире. Затем я вас отпущу. Можете ехать к врачу или куда пожелаете. На этом наши пути разойдутся. Надеюсь — навсегда.

— Как скажете, — угрюмо отозвался профессор.

Было видно, что он сломлен и раздавлен. Но надежда на спасение заставляла его цепляться за жизнь.

Мы покатили в сторону Петербурга.

Дорога до дома прошла в молчании. Верховенский сидел, сжавшись в комок, и только иногда постанывал, касаясь раненого плеча.

Я помог ему подняться наверх, где он при свете лампы написал показания. Я следил за тем, чтобы профессор ничего не упустил. Когда документ был готов, Верховенский поставил подпись и откинулся на спинку стула.

— Довольны?

— Вполне. С таким показаниями де Барвилю не отвертеться.

— Что вы сделали с машиной?

— Уничтожил.

— Улику?

— Того, что вы написали, вполне достаточно. Софья Деканская помогала вам создать лекарство, дающее контроль над людьми?

— Да. Хотите, чтобы я и это написал?

— Ни к чему. Как вы связаны с Райхенбахом?

— С кем? Я не имею представления, о ком вы говорите.

Кажется, не врал. Да и не в том профессор был настроении, чтобы кого-то выгораживать. Ему просто хотелось как можно быстрее убраться подальше.

— Маркиз о нём не упоминал? Или Деканская?

— Нет. Боже, я потерял столько крови. Вы обещали меня отпустить. Перестаньте уже мучить!

— Ещё один вопрос. У эликсира есть побочные эффекты?

— Нет! Это идеальный, чистый продукт. Даёт увеличение силы и позволяет преодолеть врождённые ограничения. Если, конечно, принять достаточно.

Я хотел сказать, чтобы Верховенский не вздумал построить свою машину заново, но без магии Деканской, пленявшей темпоральных тварей, от аппарата всё равно нет никакого толка.

— Убирайтесь, профессор. На улице осталась двуколка. Возьмите её.

Ничего не говоря, Верховенский вскочил и бросился вон из квартиры. Через пару секунд я услышал, как хлопнула входная дверь.

В руке у меня были его показания. Завтра я отправлю их по почте в жандармерию от лица профессора. Де Барвиля арестуют, ложу разгонят.

А мне нужно вернуться на завод Райхенбаха, чтобы убедиться, что «Валькирия» взлетит и пройдёт испытания, а затем — благополучно вернётся на землю.

Но сначала я выпью эликсир.

Глава 20

Вытащив пробирку с фиолетовой жидкостью из тайника, я на мгновение задумался. Верховенский ведь мог и солгать насчёт побочных эффектов. С другой стороны, он не знал, что у меня есть образец магистерия, так зачем ему это делать?

Ладно, была не была! Мне нужно развивать свой дар. Машины, перегоняющей кровь чудовищ в эликсир, больше нет, так что это мой единственный шанс существенно продвинуться.

Выдернув пробку, я залпом осушил пробирку.

Вкус эликсира был горьким и обжигающим. Жидкость разлилась по телу огнём. Меня охватил страх: что, если то, что я забрал из особняка де Барвиля, было не готовым продуктом, а лишь одной из его стадий?

Мышцы пронзила резкая судорога. А затем жар сменился холодом. Меня будто сковала полярная стужа. Я не мог пошевелиться, только всё тело трясло мелкой дрожью. Едва удавалось дышать, зубы скрипели, в глазах потемнело.

А затем я увидел своё астральное тело! Я стоял посреди комнаты, но при этом видел себя со стороны. Моё тело пронизывали светящиеся магические каналы, по которым бежал золотистый эфир!

На уровне солнечного сплетения возник светящийся шестиугольник, в центре которого мерцал причудливый символ. Похожий возник спустя три секунды выше, в районе горла. Почему-то я сразу понял, что это узлы, в которых сосредоточены доступные мне на данный момент техники — перемещение в прошлое и локальное замедление времени. Присмотревшись, я увидел, что на шестиугольниках, помимо символов, есть цифры. Они означали продолжительность действия техник. И показания эти существенно отличались от установленных мною экспериментальным путём. Теперь я мог возвращаться на семь минут, а замедлять время на полторы! По сравнению с тем, что было прежде, очень даже значительный прогресс.

Пока я рассматривал отметки, в нижней части живота начал проявляться ещё один энергетический узел!

Всё моё внимание переместилось туда. Как только шестиугольник окончательно оформился, на нём вспыхнул новый символ, а над ним — цифра «2». Сосредоточившись, я почувствовал, что теперь могу создавать петли во времени! Заключать объекты в ловушки, заставляя их проживать один и тот же момент. Осталось только понять, как это использовать.

Кроме того, меня переполняла энергия. Эфир плескался внутри тела, и неприятные ощущения постепенно таяли. Ещё немного — и они прошли полностью, оставив только чувство небывалой мощи и лёгкости.

Утром я встал пораньше и сразу после завтрака отправился на почту. Показания Верховенского запечатал в конверт, надписал ложным адресом и фамилией и отправил в жандармерию. Доставить его должны были быстро. Сотрудник в отделении уверил, что