Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Сам же я отправился на службу. Мой краткий отпуск ещё не истёк, но я хотел быть на месте, когда анонимка дойдёт до Огарёва или Джунковского. Оказалось: правильно сделал.

В половине пятого меня вызвал подполковник.

— Хорошо, что вы здесь, — сказал он, как только я вошёл в кабинет. — Из Адмиралтейства прислали курьера с результатами расшифровки бумаг Райхенбаха. Садитесь, господин Мамонтов. Изучайте.

С этими словами Огарёв протянул мне документы. Взяв их, я опустился в кресло напротив стола. Пока читал, подполковник пил кофе и разбирал какие-то бумаги. Меня не отвлекал.

Через несколько минут я поднял на него взгляд и кашлянул, давая понять, что закончил.

— Ну, что скажете? — тут же повернулся Огарёв. — Любопытная картина, верно?

— Я правильно понимаю, что это биржевые котировки и рекомендации для брокеров?

— Именно так. Прежде чем вас вызвать, я проконсультировался со специалистами. Они сказали, что здесь отражена игра на понижение. Иначе говоря, Райхенбах ожидает падения стоимости акций некоторых компаний. Вероятно, собирается приобрести их с помощью банкира по бросовой цене. Возможно, на подставных лиц.

— Значит, они с Ланским в сговоре.

— Это очевидно.

— Откуда Райхенбаху знать, акции каких компаний упадут в ближайшее время в цене?

— А вот это самое интересное, — нахмурившись, ответил Огарёв. — Вы обратили внимание на список?

— Само собой. Насколько я понимаю, все эти компании так или иначе связаны с нашей военной промышленностью.

— С флотом, — уточнил Огарёв. — Они связаны с нашим морским ведомством. Иначе говоря, работают на Адмиралтейство. Подрядчики, субподрядчики и так далее. Поставки, строительство, оборудование — целая куча всего. Все они обслуживают Петербургские судостроительные верфи.

— И по какой-то причине Райхенбах уверен, что скоро потерпят биржевой крах.

— Да.

— А эти компании как-то связаны со строительством его дирижабля?

— Это первое, о чём я подумал, — ответил Огарёв. — Решил, что Райхенбах сам планирует сорвать испытания «Валькирии», чтобы спровоцировать падение акций. Но эти компании с ним никак не связаны. У швейцарца свои подрядчики.

— Которых в списке нет.

Подполковник отрицательно покачал головой.

— Нет. Ни одной.

— Тогда я не понимаю. Откуда ему знать про акции?

Мой собеседник развёл руками.

— Загадка.

— Надо бы её разгадать.

— Вот и я так думаю. Поручаю это вам.

— Думаю, мне нужно вернуться на завод Райхенбаха и проконтролировать, чтобы испытания не были сорваны. Может, заодно удастся и про акции разузнать. В любом случае, я должен быть рядом с Райхенбахом.

— Согласен. Сам хотел это предложить. Но сначала для вас есть ещё одно дело. Полюбуйтесь, — с этими словами Огарёв протянул мне через стол показания Верховенского. — Пришло сегодня по почте. Адрес мы проверили. Фальшивка.

Я сделал вид, будто читаю.

— Похоже, вы были правы, — сказал подполковник. — Профессор имеет связь с ложей «Полярная звезда», которая не такая уж безобидная. Тут целый заговор. Политическое дело. Шутка ли — заставить столпов столичного общества плясать под свою дудку! За такое маркиза де Барвиля по головке не погладят.

— Не думал, что всё так серьёзно, — сказал я, вернув письмо. — Что предпримем?

— А тут долго думать не над чем, — мрачно проговорил Огарёв. — Показания Верховенского у нас есть, а это достаточный повод для ареста де Барвиля. Ну, а у нас он уже соловушкой запоёт. Не отвертится. И про машину расскажет, и про эликсир, и про всё прочее.

— Значит, будем брать?

— Будем брать. Желаете участвовать?

— Если позволите.

Подполковник понимающе кивнул.

— Так и думал, что вы захотите. Собственно, команда уже готова. Ждут только вас. Филёры доложили, что маркиз сейчас у себя в особняке. Туда и отправляйтесь.

— Благодарю, ваше превосходительство.

— Только не превращайте это в личную вендетту, — сказал Огарёв, когда я встал, чтобы уйти. — Знаю, вы сочувствовали Лебедевой, но не забывайте, что она была нашим агентом вынужденно, а до этого сотрудничала с террористами.

— Конечно, Евгений Антонович. Ничего личного.

— Вот и хорошо. Об операции доложите лично. Ступайте. И удачи.

Отряд жандармов дожидался меня на улице. На это раз он был больше, чем прежде. Видимо, ротмистр Усачёв ожидал серьёзного сопротивления. А может, просто учёл, что особняк де Барвиля куда крупнее склада и конюшен.

— Добрый день, Андрей Ильич, — проговорил он, увидев меня, и протянул руку. — Снова с нами?

— Да, хочу лично поучаствовать в аресте. Вы не возражаете? Я не потому что думаю, будто ваши люди не справятся.

— Для нас ваше участие — честь, — серьёзно ответил ротмистр. — Только вы уж себя берегите.

Я усмехнулся. Он тоже.

— Давайте отправляться. Пока маркиз на месте.

— Если уедет, нам же проще. Возьмём по дороге. Но не думаю, что он куда-нибудь отправится. Рановато для светских визитов.

Погрузившись в три большие кареты, мы покатили через город в сторону заставы.

* * *

В каретах пахло кожей, деревом и оружейной смазкой. Пока ехали, почти всё время царило напряжённое молчание. Жандармы, мрачные и сосредоточенные, проверяли оружие и переговаривались короткими, отрывистыми фразами.

— Думаете, будет сопротивляться? — тихо спросил один из молодых жандармов, обращаясь к своему товарищу.

В его голосе слышалась плохо скрытая нервозность. Он то и дело нервно поправлял кобуру, словно проверяя, на месте ли она.

— Все они поначалу храбрецы, пока не увидят ствол у виска, — усмехнулся тот, к кому он обращался. — Особенно которые из высшего света. Гонору много. Думают, если титул есть, так всё с рук сойдёт. А как до дела дойдёт, так у них кишка тонка.

— Бумажные тигры, — сказал третий, ехавший с прикрытыми глазами.

В этот момент карета начала останавливаться. Высунувшись, я увидел, что мы подкатили к воротам особняка.

Из первого экипажа выскочили вооружённые жандармы.

— Открывай! — гаркнул Усачёв, размахивая револьвером. — Живо! И оружие бросай! Я церемониться не стану. За препятствие — сразу в гроб!

Охранники послушно покидали ружья и бросились отворять ворота.

Дом де Барвиля, который я хорошо запомнил со времён своего бегства, выглядел спокойным и даже мирным в лучах заходящего солнца. Высокие деревья в парке отбрасывали длинные, причудливые тени на подстриженный газон. Но эта идиллия была обманчива. За ней таилась опасность.

Я был уверен, что де Барвиль не сдастся без боя. Слишком долго