Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

— Скажите, что от господина Райхенбаха.

— Минутку.

Ждать пришлось почти минуту. Наконец, в трубке послышался голос:

— Ланской слушает. Зачем вы звоните? Что-то случилось?

Из-за помех понять, другой ли это человек, было невозможно, но я не видел причины, по которой меня стали бы вводить в заблуждение.

— Ваш курьер потерял бумаги, — сказал я. — Те, которые Райхенбах вам отправлял. Так вот, они у нас. И мы знаем, что в них. Шифр ваш оказался не таким уж сложным. Адмиралтейство надуть решили? Это вам даром не пройдёт.

— Кто это⁈ — спустя несколько секунд спросил Ланской.

— А это смотря как мы с вами договоримся, Даниил Яковлевич. Может, доброжелатель, а может, и наоборот. Вы бумаги получить желаете, или нам их прямо в жандармское нести? Уверен, там сильно заинтересуются, какие махинации вы с акциями намереваетесь провернуть.

— Чего вы хотите? — после короткой паузы проговорил Ланской.

— Условия, на которых вы получите бумаги назад, я озвучу вам при личной встрече. Приезжайте через полчаса в гостиницу «Париж» на Пушкинской, дом двадцать. Спросите номер Руслана Ковалёва. Имя не настоящее. Приезжайте один. Если замечу, что вы с собой кого-то притащили, сделке конец. И бумажки ваши сразу отправятся, куда следует. Не шутите с нами, господин банкир. Мы этого не любим.

— Хорошо, — быстро ответил Ланской. — Я буду.

— Жду! — коротко бросил я и нажал на рычаг.

Расплатившись за разговор, я поехал в гостиницу. Прибыть туда нужно было раньше Ланского. Когда прибыл, спросил администратора, не справлялся ли кто обо мне.

— Никак нет, господин Ковалёв. Но если кто появится, велю проводить в ваш номер.

Взяв ключ, я поднялся на второй этаж.

Номер был не из дорогих, всего две комнаты. Зато гостиница «Париж» была в столице на хорошем счету. Как раз подходящее пристанище для купца средней руки.

Я взглянул на часы. Если Ланской не опоздает, то прибудет минут через пять.

Номер я взял такой, чтобы окна выходили на улицу, и из них можно было видеть всех, кто подходит или подъезжает к крыльцу.

Слегка сдвинув занавеску, я приготовился ждать.

Спустя три минуты к гостинице подкатила запряжённая тройкой белых лошадей карета. Здоровенный лакей спрыгнул с запяток, открыл дверцу и разложил складную лестницу.

Из кареты выбрался невысокий плотный мужчина лет пятидесяти, в цилиндре и с тросточкой. Сняв шляпу, он вручил её лакею, достал из нагрудного кармана пёстрый платок, промакнул лоб, шею, за ушами и вразвалку направился ко входу в гостиницу.

Глава 22

Громила-лакей с Ланским не пошёл. Значит, банкир воспринял всерьёз мои слова о том, чтобы приезжал один. Хороший знак.

В дверь номера постучали спустя три минуты. Я подождал немного, чтобы визитёр понервничал, и лишь затем отворил.

Ланской стоял на пороге, вытирая лицо платком.

— Вы Руслан Ковалёв? — спросил он, окинув меня придирчивым взглядом.

— Он самый, — ответил я и посторонился, давая банкиру войти.

Он, однако, не торопился. Спросил:

— Вы один?

— Один, как видите. Не бойтесь, входите.

— Я не боюсь, — резко ответил Ланской и переступил порог. — Кто вы на самом деле?

— Это не имеет значения. Считайте меня посредником.

— Я думал, портфель украли уличные воры, — сказал банкир, когда я закрыл и запер дверь.

— И расшифровали бумаги?

— Я не знал, что они расшифрованы. Документы здесь, при вас?

— Нет, конечно. Зачем мне держать их в номере?

Ланской нахмурился.

— Тогда я не понимаю, к чему эта встреча.

— Разве? — я улыбнулся. — Думаю, отлично понимаете, Даниил Яковлевич.

— Вы хотите договориться о цене?

— Само собой.

— Тогда почему сразу её не назвали?

— Вы присядьте. Зачем стоять?

Банкир немного поколебался, но затем кивнул и прошёл к креслу. Я уселся напротив.

— Чаю или кофе?

— Нет! Я здесь не для этого. Первым делом я должен убедиться, что бумаги у вас. И что они расшифрованы.

— Если бы было иначе, откуда я знал бы, что в них? Хотите, назову фирмы, на акциях которых вы с господином Райхенбахом планируете сыграть?

Я перечислил четыре компании. Остальные тоже помнил, память у меня натренированная, но для демонстрации этого было достаточно.

— Говорите ваши условия! — раздражённо кивнул Ланской. — Сколько вам нужно?

— Не всё так просто, Даниил Яковлевич. Видите ли, я представляю людей, которым нужны не деньги, а справедливость.

Мой собеседник нахмурился.

— Ничего не понимаю… — проворчал он. — Какая ещё справедливость? Будьте любезны изъясняться без экивоков.

— Несколько лет назад ваш банк провернул аферу с морскими концессиями. Уверен, вы это хорошо помните, ведь именно вы заведовали ею.

На этот раз Ланской вперил в меня ледяной взгляд. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем сказал:

— Никакой аферы не было. Суд это признал совершенно официально.

Я снова улыбнулся.

— Это мне известно. Однако люди, которых я представляю, придерживаются на этот счёт иного мнения. Они полагают, что вы обманули доверчивых инвесторов.

— Чушь!

Я понял руку, призывая собеседника сохранять спокойствие.

— Не надо нервничать, господин Ланской. И, уж тем более, убеждать меня. Повторюсь: я всего лишь посредник.

— Ладно, чего хотят эти ваши люди? — буркнул банкир. — Вернее — сколько?

— Они хотят, чтобы ваш банк или вы — тут уж сами решайте — вернули пострадавшим то, что они потеряли. Так сказать, компенсировали потери.

Брови Ланского поползли вверх.

— Что, всем⁈ — спросил он.

Я развёл руками.

— Таковы требования.

— Но… это немыслимо! Допустим, мы могли бы вернуть деньги. А как быть с недвижимостью, драгоценностями и прочим? Всё это давно обрело новых владельцев!

— Понимаю, — кивнул я. — Вы задали вполне разумный вопрос. Однако всё это можно оценить и перевести в денежный эквивалент, не так ли?

Мой собеседник дважды моргнул.

— Слишком дорого, — сказал он.

— Тем не менее, такова цена. И, разумеется, мои наниматели располагают полным списком того, что нужно возместить. Как и списком пострадавших. Нужно ли объяснять, что скандал, который случится, если вскроется, что вы собираетесь сыграть на акциях, похоронит ваш банк? И вас тоже. Полагаю, вы планируете заработать на бирже гораздо больше, чем сумма, которую мои наниматели просят вернуть пострадавшим.

Я откинулся на спинку кресла, давая понять, что пришло