Полёт «Валькирии» - Михаил Ежов

Охранников скрутили и оставили лежать возле сторожки. Жандармы запрыгнули в карету, и мы покатили к особняку. Как только остановились перед крыльцом, все дружно высыпали наружу.

— По два человека к парадному и чёрному входам! — скомандовал Усачёв. — Никого не выпускать! Остальные делятся на две группы. Первая со мной заходит через парадный ход. Вторая идёт с господином Мамонтовым через чёрный. Действуем быстро и решительно. Если кто станет стрелять — валите. Пошли!

Группы разделились. Ротмистр со своими людьми устремился по ступенькам крыльца, а я повёл своих в обход здания.

В воздухе стоял запах сырой земли и цветов. Где-то вдалеке зловеще ухнула сова.

Дверь чёрного хода оказалась не заперта. Видимо, слуги постоянно пользовались ею в течение дня и закрывали на засов только ночью.

Тихо отворив её, я скользнул внутрь. За мной вошли ещё четверо жандармов. Двое, как и приказал ротмистр, остались снаружи.

В коридоре царил полумрак. В нос ударил запах жареного мяса. Видимо, на кухне готовили ужин. Слуги ещё не знали, какая гроза надвигается на их хозяина.

— Вперёд, — приказал я шёпотом.

Мы двинулись по коридору, но не прошли и нескольких шагов, как из кухни навстречу нам выскочил поварёнок. Парнишка лет шестнадцати, в заляпанном мукой фартуке, застыл на месте, разинув рот.

Один из жандармов, рослый детина, бросился к нему, зажал рот ладонью, повалил на пол и приказал:

— Молчать! Лежать! Не двигаться!

Парень обмяк, испуганно хлопая глазами.

Шум, однако, не остался незамеченным. Из двери справа выскочил лакей и, увидев нас, попытался метнуться обратно. Его перехватили и так же уложили на пол. Лакей затрясся, как осиновый лист, и зажмурился.

— Не шевелиться! — приказал один из жандармов. — Только пикни!

В ту же секунду где-то в глубине здания грохнул первый выстрел. Значит, охранники всё же начали оказывать сопротивление. Как я и думал.

— Вперёд! — скомандовал я, и мы устремились по коридору.

Я чувствовал, как адреналин начинает кипеть в крови. Охота началась.

Из-за поворота прямо на нас выскочили двое здоровенных парней. В руках у них были револьверы. Они начали стрелять, почти не целясь. Просто палили в нашу сторону. Пули со свистом проносились мимо, врезаясь в стены и сбивая со стен картины, оставляя глубокие борозды в дорогих обоях. Коридор быстро заволакивало едким пороховым дымом.

Пули звонко щёлкали о выставленные жандармами металлические щиты, оставляя в них вмятины. Рикошетя, они впивались в стены, пол и даже потолок. На нас сыпалась штукатурка.

Мы двигались вперёд, сокращая расстояние до противника. Когда до охранников оставалось метров пять, один из жандармов метнул в их сторону световую гранату.

Яркая вспышка мгновенно озарила коридор. Ослеплённые охранники закричали, закрывая руками глаза. В ту же секунду я бросился вперёд. Два точных, стремительных удара, и оба противника рухнули на пол без сознания. Их оружие выпало из рук и со стуком покатилось по паркету.

— Вяжите их! — приказал я, не останавливаясь.

Мы продвигались дальше, зачищая комнату за комнатой. Это была хорошо отлаженная работа. Жандармы действовали слаженно и профессионально. Чувствовался опыт, а щиты придавали им уверенности.

Где-то впереди снова затрещали выстрелы. Группа Усачёва тоже продвигалась, встречая отчаянное, но хаотичное сопротивление охранников. Им не хватало подготовки и дисциплины. Они были наёмниками, а не солдатами.

— Чисто, господин Мамонтов! — доложил один из жандармов, выходя из очередной комнаты.

— Вперёд! — я указал на лестницу, ведущую на второй этаж. — Жилые покои там.

Взбежав по ступенькам, мы двинулись вдоль дверей.

Первая комната оказалась пустой, вторая — спальней. Третья — кабинетом. Здесь было темно, только густой золотистый свет опускающегося к горизонту солнца пробивался сквозь неплотно задернутые шторы.

Я быстро осмотрел помещение, заглянул за портьеры, под стол. Пусто!

Однако имелись признаки спешного бегства: опрокинутый стул, открытый сейф, разбросанные по полу бумаги. Маркиз уходил не с пустыми руками.

Внезапно из комнаты справа раздался короткий крик. Заглянувший туда жандарм вылетел обратно и упал на пол. Из его рта вырвался клубок зеленоватого дыма, который тут же рассеялся в воздухе.

Следом за ним из комнаты вышел француз с бледными глазами. Убийца Лебедевой! Его лицо было перекошено, в руке он сжимал револьвер. Которым тут же и воспользовался: выстрелил в стоявшего ближе всех жандарма, не успевшего прикрыться щитом. Охнув, тот схватился за плечо.

Француз наставил ствол на меня.

Я мысленно потянулся к эфиру, и мир вокруг белоглазого стал вязким, как патока. Он застыл на месте. Его тело, лицо и даже глаза стали неподвижными, словно его превратили в восковую фигуру.

Я шагнул вперёд. У меня было всего несколько секунд, ибо я использовал дар не на полную катушку: остальное время ещё могло пригодиться.

Француз стоял, как изваяние, с застывшей на лице хищной усмешкой.

Подняв револьвер, я выстрелил ему в лоб.

Пуля вошла в череп с мягким стуком. Француз даже не дёрнулся, не издал ни звука. Ещё пару мгновений он стоял, словно изваяние, а затем рухнул на пол.

Время снова пошло своим чередом.

— Раненый на улицу! — велел я, не давая жандармам опомниться. — Остальные за мной! Мы должны найти де Барвиля!

Не теряя времени, я выскочил из кабинета и рванул дальше по коридору. Маркиз должен быть где-то здесь. Он не мог скрыться из особняка незамеченным. Если и ушёл, то недалеко.

Звуки выстрелов и криков на первом этаже постепенно стихали. Группа Усачёва, судя по всему, заканчивала там зачистку.

Я устремился по лестнице вниз. Нужно проверить подвал. В таких домах часто бывают тайные ходы.

Два жандарма не отставали.

На первом этаже мы быстро нашли ведущую вниз лестницу. Она была скрыта за приоткрытой массивной дубовой дверью.

За ней пахло сырой землёй, но также я чувствовал едва уловимый аромат сгоревшего лампового масла. Кто-то недавно прошёл здесь, освещая себе путь.

Держа револьвер наготове, я быстро спустился по каменным ступенькам.

Глава 21

Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине подземелья.

В подвале было несколько больших комнат, заставленных бочками и ящиками. В одной из них я увидел распахнутую дверь, ведущую в темноту. На полу виднелись свежие следы ботинок.

Подземелье было тускло освещено электричеством, но за дверью царил густой мрак. Зато справа на полке стояли две масляные лампы. Одна оказалась заправленной.

— Нужен огонь, — сказал я. — У кого-нибудь есть спички?

— У меня, господин поручик, —