Следы у трона - Алексей Иванович Гришин

– Эй ты, как тебя!

Зовет. Ну, помоги Всевышний!

– Слушаю, мой господин. – Аль-Машьяд аккуратно закрыл за собою дверь.

Великий возлежал прямо на ковре, подложив под голову яркую пуховую подушку и блаженно улыбаясь. В воздухе носился сладковатый запах курящегося наркотика.

– Есть такой капитан из неверных, Барбаросса. Знаешь такого?

– Нет, господин, я вообще мало кого из моряков знаю.

Разумеется. Жертвующим нет дела до морских разбойников.

– Так узнай. Он откуда-то с севера, командует фрегатом «Внимательный». Так вот, надо организовать за ним слежку.

– Все сделаю, господин, найду и организую. Как часто докладывать?

– Хм-м. Пожалуй, ежедневно, вот также, по вечерам. Вместе с… – Аль-Шорбан покрутил пальцем. – Ну, ты понял. Но это не главное!

Господи, еще чего придумал? Говори уже, не тяни. Вон как глаза заблестели, не к добру это.

– В общем, надо проследить за ним в море. Не знаю как! Не мое это дело! Деньги проси любые, но узнай, куда Барбаросса отправится и зачем. Главное – зачем. Понял?

Ничего не понял, но упаси Всевышний в этом признаться.

– Конечно, господин, все будет исполнено, не беспокойтесь.

– А я и не беспокоюсь. Сделаешь – и ты не пожалеешь о своей преданности. Или пожалеешь, если не сделаешь. Так что раз все понял – действуй.

Все было сказано тихим, даже кротким голосом, с доброй улыбкой на лице. Будто это и не угроза вовсе, а радушное приглашение уютно посидеть, попить чаю.

– Слушаюсь, господин. Займусь прямо сегодня.

– Хорошо, ступай. И да хранит тебя Всевышний.

Вновь поклон, пятясь дойти до двери, выскользнуть в приемную. Уф-ф, все. Успел. До того, как умиротворение наркомана не сменилось безудержным гневом.

– Лейлу сюда! Жирную! И розги! Веселиться желаю! – раздалось из-за двери.

Началось. Бедная девочка.

Глава 23

У своего поставщика аль-Машьяд был уже вечером того же дня. Идеальная легенда для встречи – человек пришел купить наркотик. Дело осуждаемое, но, в общем, никем не запрещенное.

Торговец, долговязый Тавил, был худ, сутул и сед, вообще выглядел старым и немощным. Обманчивая внешность не раз спасала ему жизнь: грабители трижды пытались ограбить его неприметную лавчонку, позарившись на легкую, как им казалось, добычу. И трижды не доживали до прихода стражников. Как уж этот старик, никогда не пользующийся услугами охранников, умудрился расправиться с молодыми и крепкими парнями, так и осталось неизвестным, породив очередные городские легенды про невидимых гулей.

Но со времени последнего нападения прошло больше года, а новых попыток грабежа так и не случилось. Грозная слава защищала Тавила не хуже острых мечей.

Увидев в свете масляной лампы входящего аль-Машьяда, торговец быстро запер входную дверь. Ничего необычного – товар в этой лавке особый, не терпит свидетелей.

– Приветствую, почтеннейший. Что привело вас на этот раз? – седой хозяин обратился к молодому человеку лет двадцати.

– Мир вашему дому, уважаемый. – аль-Машьяд старался не называть хозяина по лакабу[13]. Долговязый – не слишком подходящее прозвище для пожилого человека. А ни имени, ни насаба[14] торговца никто, кажется, во всем Тунисе не знал. – Нужна помощь и нужен совет. Вы позволите присесть?

Когда рассказ о разговоре с аль-Шорбаном был окончен, повисла долгая пауза. Лишь доносившийся с улицы шум нарушал царящую в лавке тишину.

– Значит, от твоего успеха зависит многое. В принципе, нам что Барбаросса, что другой какой головорез, все они безразличны. Но сейчас желание господина аль-Шорбана – закон. Приходи завтра вечером, думаю, к тому времени я что-нибудь придумаю.

* * *

Неизвестно что, неизвестно как, но придумывать придется. Вначале узнать, кто такой Барбаросса и чем он славен. Когда-то пират с таким прозвищем наводил ужас, до сих его именем матери детей пугают. Если этот такой же мерзавец, то дела сегодняшнего посетителя плохи. Проще установить слежку за стаей шакалов. Во всяком случае – безопасней.

Примерно так рассуждал Тавил, после того как окончательно запер лавку и наполнил горячим чаем любимую пиалу. В дверь периодически кто-то ломился, во всю глотку требуя снабдить любимым зельем. Ничего, перетерпят. На худой конец, возьмут у кого-то другого. Похуже, но и подешевле. Конкурентов Тавил не боялся, все равно его товар – лучший.

Но что делать с поручением? Столько сил было потрачено, чтобы подвести парня к аль-Шорбану, и что? Спустить все под ишачий хвост? Найти пирата – не проблема, в эту лавочку ходят многие его коллеги. Все расскажут, даже покажут за ма-аленькую такую скидочку. Но что делать с кораблем? Пока неясно.

Зато ясно другое. Караванщик Ибрагим, привезший недавно очередную партию чаньского наркотика, передал письмо от духовного отца. Хм-м… отец, на дюжину лет моложе сына… неважно! Он – Старец горы, его приказ не может быть не исполнен.

Так вот, после того как письмо было расшифровано, Тавил узнал, что в городе под видом Джамиля, слуги какого-то торговца, обосновался сам Дельшад, едва ли не самый верный последователь духовного отца. Уважаемый жертвующий, несмотря на возраст. Обагривший руки в крови многих врагов истинной веры.

Тавил поступал в подчинение к этому молодому человеку, а значит, обязан немедленно докладывать всю новую информацию. Вот как эту.

Обидно, конечно, это да… с другой стороны, раз начальника назначили, то пусть он и думает, как выкручиваться. Дело подчиненного – доложить и терпеливо ждать инструкций.

* * *

Следующим утром Тавил отправился по указанному ему адресу. Продавец наркотика к слуге богатого купца, чтобы предложить свой товар. Что может быть естественнее? Они разговаривали на виду многих, в конце беседы явно разругались, по-видимому не сойдясь в цене. Бывает. А то, что на самом деле слуга получил важные сведения и связь, об этом окружающие так и не узнали.

Перестраховка? Разумеется, но с ней безопаснее жить. Меньше знаешь – дольше живешь, этот закон незыблем везде и всегда.

Тавилу, например, не следовало знать, что все им сказанное немедленно было передано д'Оффуа. Джамилю – что д'Оффуа немедленно оправился в ювелирную лавку не для покупки новой безделушки любимой жене, а ради вызова на встречу де Камбре. Ювелир так и не узнал, когда и где галлийцы встретились, о чем разговаривали. Но в результате по той же цепочке через Тавила к аль-Машьяду пришел совет, больше похожий на команду, сообщить своему господину о выполнении поручения.

Доклад состоялся поздним вечером, когда усталый аль-Шорбан почувствовал острую необходимость выкурить кальян, приправленный неким специфическим зельем.

– Ну что там у тебя, рассказывай. И это, кальян готовь, да побыстрее.