#Настройка - Кабир Ким

На кассе их гигантская закупка вызвала лишь ленивое удивление у кассирши. Александр расплатился новой блестящей кредиткой на имя Алехандро Диаса. «Готовитесь к урагану?» — спросила девушка, жуя жвачку. «К чему-то вроде того», — ответил Александр по-испански, и она, не поняв, просто пожала плечами.

Они выкатили на парковку две доверху гружёные тележки. Запихивать всё в кузов пикапа было тяжёлой работой. Максим снял куртку, и холодный металл «Глока» на поясе ощущался особенно явственно. Когда последняя коробка была погружена, Александр огляделся. Парковка рядом была почти пуста. Он вытащил из кармана красную книжечку и требовательно протянул руку к Максиму.

— Давай свой паспорт, — сказал он. — Пора.

Максим вынул из внутреннего кармана куртки свой паспорт, раскрыл. Посмотрел на фото. Молодой, наивный, с горящими глазами учёного. Максим Останин. Он смотрел на это лицо, как на портрет покойника. С лёгкой грустью и отстранённостью.

Данилов протянул ему зажигалку, и Максим поднёс уголок паспорта к огню.

Бумага и пластик неохотно загорелись, потом огонь набрал силу, пожирая страницы, фотографию, герб с двуглавым орлом. Максим бросил горящий паспорт на асфальт и смотрел, как он превращается в чёрный, сморщенный комок пепла. Александр проделал то же самое со своим документом.

— В этом нет неуважения к нашей Родине, Максимо. Огонь — это честно. Пепел не врёт, — тихо сказал он, растирая остатки ботинком. — Теперь всё.

Они сели в машину. Пикап немного просел под весом их груза. Весом их будущего. Максим смотрел в лобовое стекло, на небо. Максим Останин умер. Максимо Ортис родился в дыму и страхе.

— Пристегнись, — сказал Александр, запуская двигатель. — Дорога будет долгой.

Глава 19

Дорога в Биллингс была прямой и почти незагруженной. Dodge RAM, гружёный под завязку их новой, отчаянной жизнью, пожирал милю за милей, разрезая бесконечные равнины Монтаны. Максим держался за руль так, будто боялся, что он вырвется из рук и унесёт пикап прямо в это огромное прозрачное небо. Он всё пытался настроить себя на превращение в Максимо Ортиса. В человека без прошлого, с призрачным будущим и с тяжестью двух смертей на душе. Пусть даже убитых чужими руками. И ещё ему казалось, что он до сих пор иногда ощущает запах дыма от сожжённого паспорта, как будто тот въелся в его волосы или одежду.

Конец света оказался не огненным апокалипсисом, а долгой, тоскливой поездкой в куда-то там.

— Не напрягайся так, — голос Александра, теперь уже Алехандро, прозвучал ровно, без упрёка, просто как констатация факта. — Так ведут себя люди, которые везут в кузове трупы, а не консервы. Расслабься. Дыши. Если нас остановят копы, твоя нервозность станет красным флагом.

— Я спокоен, — отговорился Максим. Просто отговорка, и они оба это понимали. — Просто думаю. Обо всём этом.

О том, что ядерный конфликт между Индией и Пакистаном — это только начало. Что скоро огненные грибы могут расцвести по всей планете, и тогда их убежище в Биллингсе, их генератор и запасы тунца станут лишь жалкой отсрочкой перед неминуемым финалом. Он пытался представить себе мир, покрытый радиоактивным пеплом. Мир, где не будет ни науки, ни музыки, ни будущего. Бессмысленное существование ради существования. А они, как чёртовы японцы, будут есть рис с тунцом.

Именно в этот момент Джинн обратился к нему из своего ложа в консоли между сиденьями, куда они положили папки с документами и планшет.

— Максим, на твой личный почтовый ящик, ассоциированный с аккаунтом «MOst», поступило новое сообщение, — сообщил Джинн. — Отправитель: Екатерина Вольская. Тема: «Есть новости».

Максим вздрогнул. Катя. Это имя было из другой жизни, из мира, который он окончательно, казалось бы, сжёг на парковке Costco. Он не ждал от неё вестей. После их расставания и инцидента с самовольным обращением к ней Джинна, он считал, что все мосты сожжены, а их пепел развеян и унесён рекой жизни. Насколько он знал решительный характер Кати, вполне успешно управляющейся с командой молодых и дерзких финансовых аналитиков в крупном столичном банке, её подвигло на это письмо что-то действительно важное. И у него не было ни малейшей идеи, что бы это могло быть. Ну правда, какой мужчина может понять, что с данную секунду женщина сочтёт действительно важным?

— Прочитай, — бросил он, не отрывая взгляда от дороги. — Вслух.

Александр бросил на него короткий, изучающий взгляд, но промолчал. Имя девушки было незнакомым, видимо, из старой жизни Останина. А старая жизнь напарника его не интересовала, пока не вступала в конфликт с настоящей.

— Зачитываю, — подтвердил Джинн. — «Привет, Макс. Ты сам понимаешь, при каких обстоятельствах мы с тобой расстались. И, зная тебя достаточно хорошо, я уверена, что ты не готов к этой новости. Тем не менее ты имеешь право узнать: я жду ребёнка, Максим».

Катя даже не написала банальность, вроде «и это ребёнок твой». Конечно, его, иначе зачем бы ей писать. Джинн сказал бы: «Это достоверно с максимально прогнозируемой вероятностью».

Руки Максима сжали руль ещё сильнее, да так, что побелели костяшки. Пикап слегка вильнул. Он выровнял машину, но мир перед глазами сузился до одной точки на горизонте. Ребёнок. У него будет ребёнок. Он всё никак не мог принять это знание. Никогда они с Катей не обсуждали даже саму эту идею. Новая константа в его вселенной.

— Продолжай, — Максима услышал, как хрипло прозвучал его голос.

— Срок — восемь недель. В любом случае я тебя поздравляю. — Джинн сделал микроскопическую паузу, анализируя следующий блок данных. — К письму приложен файл изображения IMG_20330915.jpg, изображение распознано как распространённый тест для определения беременности «Розовый кролик» с двумя чёткими фиолетовыми линиями. По данным из инструкции производителя, вероятность того, что тест положительный, составляет 99,8%.

Максим резко выдохнул. Джинн со своей убийственной точностью не оставил ему даже шанса на сомнение. Это не ошибка. Это не шантаж. Это факт. Там, в Москве, в мире, который уже трещал по швам, росла новая жизнь.

Катя писала дальше, и Джинн бесстрастно переводил её решимость в звуковые волны. «Я не прошу тебя вернуться ко мне. Это не шантаж и не уговоры, Макс, потому что я в любом случае оставляю себе этого ребёнка. Он уже мой. И если ты захочешь стать