#Настройка - Кабир Ким

день через несколько часов кропотливой работы её усилия начали приносить плоды. Изображение от камеры на заправке «Оринко». Темно-синий пикап. Линда увеличила изображение и убедилась: за рулём действительно Останин. Рядом с ним сидел ещё один человек, чьё лицо не было видно. Они заправляли машину и покупали кофе с круассанами в магазине при заправке.

Линда быстро пробила местоположение заправки — далеко за пределами Фриско, очень далеко. И тут же нашла то, что искала: супермаркет Costco неподалёку. Записи с камер показали, как Максим и его спутник покупают генератор и канистры для топлива. И кое-что ещё.

Она проверила данные из системы касс этого магазина — кто в это время приобрёл такой набор товаров. Платил Алехандро Диас.

— Угу, вот и зацепка! — прошептала она. Теперь она знала, чем расплачивается спутник Максима.

И ещё — это не было похоже на обычный поход в магазин. Это было похоже на подготовку к долгой дороге… и затем — к долгой жизни в глуши. Очень долгой. Они сменили машину. И направляются прочь из города.

Но куда?

Линда открыла карту автомобильных дорог. Из Сан-Франциско было три основных пути на восток. Она нахмурилась.

И тут её осенило.

Монтана.

Что-то вдали от крупных городов, подальше от ФБР. Место, где можно залечь на дно надолго. Где мало камер и не такой сильный контроль государства.

— Попались, — выдохнула Линда. Адреналин ударил в кровь. Она победила. Она снова была в игре. Она быстро собрала свои немногочисленные вещи, стирая все следы своего пребывания. Через полчаса она уже сидела в угнанной «Тойоте», двигаясь на восток по шоссе 80, догоняя свою цель.

Внезапно в ушах возник странный, низкий гул. Он был едва слышен, но проникал, казалось, в самый мозг. Линда встряхнула головой. Наверное, усталость. Она сосредоточилась на дороге. Но гул не проходил. Он становился сильнее, навязчивее. И тут мир моргнул. Буквально. На долю секунды всё вокруг — дорога, небо, машины — подёрнулось рябью, как на старом телевизоре. Линда инстинктивно нажала на тормоз.

Двигатель «Тойоты» чихнул и заглох. Приборная панель погасла. Радио зашипело и умолкло. Наступила мёртвая, неестественная тишина. Линда посмотрела по сторонам. Все машины на шоссе стояли. Некоторые врезались друг в друга на низкой скорости. Люди выходили из автомобилей, растерянно озираясь. В её голове пульсировала острая боль.

Она схватилась за виски. Что это было? Электромагнитный импульс? Но какой мощности он должен быть, чтобы вырубить сразу целый регион? Она попыталась завести машину. Никакой реакции. Абсолютно мертва. Она выскочила на дорогу. Люди бродили между машинами, как лунатики. Один мужчина разговаривал с рекламным щитом. Женщина сидела на асфальте и методично билась головой о бампер своего автомобиля.

Паника. Хаос. Безумие.

Линда отступила назад, к своей машине. Её ноутбук! Она открыла его. Чёрный экран. Он тоже сдох. Вся её информация, все её инструменты, всё исчезло. Осталась только она. И знание, выжженное в мозгу. Максим Останин. Монтана. Она должна его найти. Должна…

А зачем?

Вопрос возник из ниоткуда, холодный и острый. Зачем ей нужен Останин? Приказ? Какой приказ? Она напрягла память, но там была лишь пустота, затянутая серым туманом. Было ощущение чего-то важного, какой-то великой цели, но сама цель стёрлась. Остался только вектор. Инстинкт. Навязчивая идея, лишённая всякого смысла.

Найти Максима Останина.

Эта мысль билась в её черепе, как пойманная птица. Она не знала почему, но знала, что это единственное, что имеет значение в этом новом, сошедшем с ума мире. Она посмотрела на восток, туда, где за горизонтом скрывался штат Монтана. ФБР, Пекин, её провал — всё это стало неважным, далёким, как сон. Осталась только охота. Чистая, честная охота.

Глава 20

Они ехали почти на ощупь, старательно ориентируясь по светоотражающей разметке. Тусклый, неровный свет габаритных огней едва выхватывал из наступивших сумерек кусок асфальта перед капотом. Двигатель продолжал свою аритмичную песню, то захлёбываясь и теряя тягу, то вдруг взрёвывал с новой силой, словно пытаясь выплюнуть из себя попавшую внутрь пробку. Радио молчало, статика на всех диапазонах.

Мир, казалось, умирал.

Сначала это были единичные машины. Застывшие на обочине под странными углами, с распахнутыми дверями. Потом их становилось всё больше. Они образовывали целые кластеры молчаливого, неподвижного металла. В свете габаритов Максим видел людей. Некоторые так и сидели внутри своих автомобилей, равнодушно глядя в окна. Другие стояли рядом, странно изогнувшись, откинувшись всем телом назад и раскинув руки, как канатоходцы в цирке. Женщина в деловом костюме выкладывала на асфальте узор из камней. Мужчина лет пятидесяти просто ходил по кругу, высоко поднимая колени, будто цапля. Максим заметил два конфликта, он затруднился определить, было ли это окончание стычки между пожилой уже женщиной, одетой в джинсы и светлую блузку, и подростком лет пятнадцати, или они только собирались разрешить свой конфликт хорошей дракой. Женщина размахивала сумочкой на длинном ремне, а чернокожий парень показывал ей средний палец, сжав другую руку в кулак. И в этом кулаке что-то блеснуло. Выглядели оба довольно агрессивно, и по их жестикуляции было похоже, что мирного разговора не вышло. Максим представил, как женщина замахивается сумочкой на подростка, а он вспарывает ей живот ножом, или что там зажато у него в кулаке. Вряд ли косметическое зеркальце.

Это было жутко, как будто герои Босха сошли со своих картин.

— Боже, что с ними? — прошептал Максим, его пальцы до боли сжимали руль, который снова был в его руках. — Мы, наверное, должны… что-то сделать.

— Сделать что? Прочитать им лекцию о поведении на дороге? — голос Александра из пассажирского кресла был ровным и холодным. Он не задерживался надолго на этих странных картинах. Казалось, Данилову было плевать на окружающее, если оно было лишь поводом для сочувствия, а не угрозой. — Или ты хочешь побыть немного миротворцем, пока кто-нибудь секунд через десять не решит, что твоей голове не помешает хороший удар монтировкой?

— Это же люди, Саша! А там вон дети, у фургона! Смотри, это маленькие дети, они стоят совсем одни в этом кошмаре! Где же их родители?

— Я сейчас Алехандро. И я не из тех, кто занимается чужими проблемами, мне хватает своих, — отрезал он. — Просто веди машину, Максимо. И не смотри по сторонам. Представь, что это просто декорации. Наш любимый Голливуд.

Но это не были декорации. Впереди за очередным пологим холмом, небо окрасилось в тревожный, пульсирующий оранжевый цвет, а затем какое-то горящее облако