Боярский сын. Воин. Часть 1 - Алексей Владимирович Калинин

— Поразительно… Поистине беспрецедентный случай, — пробормотал он. — Твари Опасных земель никогда не проявляли подобного поведения по отношению к людям. Они ненавидят нас на генетическом уровне. То, что самка принесла вам щенка… Вряд ли это обычный инстинкт.

— А что же это? — хмыкнул я.

— Это признание иерархии, Ваша Милость, — лекарь посмотрел на меня с нескрываемым благоговением. — Возможно, она почувствовала в вас кровь существа высшего порядка. Кого-то, кто стоит над ней в пищевой цепи Опасных земель.

— Вы хотите сказать, что она приняла меня за вожака? За босс-монстра? — я скептически выгнул бровь. — Я, конечно, парень суровый, но рогов и копыт у меня вроде не наблюдается.

— Дело не во внешности, Елисей Святославович. Дело в вашей энергетике, — Василий Пантелеевич подался вперед. — Вспомните, ваш дар был запечатан много лет. И пробудился он именно тогда, когда вы столкнулись с энергией Опасных земель. А ещё кровь Голиафа… Возможно, ваша живица мутировала и начала резонировать с их миром. Поэтому щенок и бросился вас защищать. Для него вы Альфа-самец, как и для самки.

— Скажите, Василий Пантелеевич, — произнес я. — Если они признают меня за вожака, значит ли это, что я смогу повелевать ими? Подчинять тварей своей воле?

Лекарь развел руками.

— Этого я сказать не могу, Елисей Святославович. Науке такие прецеденты неизвестны. Вам предстоит стать первопроходцем в этой области. Но я бы настоятельно рекомендовал быть крайне осторожным. Твари коварны. Сегодня щенок защищает вас, а завтра, повинуясь зову крови, может вцепиться вам в горло. И помните: если он признал Альфой вас, это не значит, что он не нападет на ваше окружение. Вашим людям грозит опасность.

— Я уже принял меры, — кивнул я, вспомнив Егорку и Задиру. — Так что там с моей живицей? Почему она так странно себя вела во время боя с Синим?

Василий Пантелеевич вздохнул.

— Скорее всего, снотворное, которое вам подмешали, содержало алхимические компоненты, направленные на подавление меридианных узлов. Это очень редкая дрянь. Обычные наемники такую не используют, это уровень высшей аристократии или спецслужб. Этот яд действует по тому же принципу, что и печать, которая блокировала ваш дар в детстве. Он делает живицу «вязкой».

— Но сейчас-то я в норме? — я вытянул руку ладонью вверх.

Сосредоточился. Потянул энергию из солнечного сплетения. В этот раз не было никакой вязкости. Живица послушно хлынула по меридианам. Над моей ладонью с гудением вспыхнул огненный шар размером с грейпфрут. Пламя было чистым, оно плевалось искрами и осветило кабинет ярким оранжевым светом. Жар заставил лекаря отшатнуться.

Я сжал кулак, гася огонь.

— Да, — Василий Пантелеевич сглотнул. — Вполне в норме. Ваш организм переборол токсин. Ваша регенерация что-то с чем-то. Если бы я мог, то посвятил бы жизнь изучению вашего феномена.

— Как-нибудь в другой раз, — усмехнулся я, застегивая рубашку. — Спасибо, Василий Пантелеевич.

* * *

На юге за МКАДом моросил мелкий дождь.

Территория старого химкомбината давно поросла бурьяном. В одном из полуразрушенных цехов, где сквозь дыры в крыше капала вода, горел тусклый свет химического фонаря.

Семён Синий сидел на перевернутом бетонном блоке. Его левая штанина была разрезана, а бедро туго замотано окровавленным бинтом. Лицо наемника было серым от потери крови. Синий шрам на его щеке пульсировал тусклым светом. Руки дрожали, когда он пытался прикурить сигарету. Зажигалка чиркала, но не давала огня.

Из темноты цеха, ступая по битому стеклу, вышла фигура в темном плаще.

Степан Ильич Преображенский, отец Ефросиньи, остановился в нескольких шагах от наемника. Его водянистые глаза изучали раненого. Тонкие губы скривились в брезгливой усмешке.

— Рассказывай, — почти шепотом произнес Преображенский. Но в этом шепоте было столько потусторонней жути, что Семён вздрогнул и выронил незажженную сигарету.

— Ваша Светлость… — прохрипел наемник, пытаясь встать, но нога подогнулась, и он со стоном осел обратно. — Всё пошло не по плану.

— Я это вижу, — констатировал алхимик. — Ты жив. И Ярославский, судя по тому, что мои люди видели его машину на въезде в Красногорск, тоже жив. И даже не ранен серьезно. Как ты мог провалить такое элементарное задание, Семён?

Синий сглотнул вязкую слюну.

— Я всё сделал, как вы велели! Я подлил вашу настойку. Вся гвардия вырубилась, как младенцы! Даже Гордей дрых без задних ног. Я зашел к Елисею в спальню. Он спал. Я уже занес нож…

— И что же тебе помешало? Совесть проснулась? Или рука дрогнула?

— У него реакция, как у демона! — с отчаянием выкрикнул Семён. — Он ушел из-под удара во сне! А потом… Ваша Светлость, он бился как одержимый! Блокатор сработал, он не мог использовать магию в полную силу. Однако, он всё равно смог вызвать Кольчугу Души. Я теснил его! Я почти достал его!

— Почти не считается, Семён. Ты разочаровываешь меня. Я заплатил тебе немалую сумму за устранение мальчишки, который путается под ногами серьезных людей.

— Если бы не эта мелкая тварь! — Синий скрипнул зубами. — У него в комнате был щенок! Ледяная Гончая! Мелкий ублюдок вцепился мне в ногу! Он впрыснул мне яд! Моя живица сбойнула, защита слетела, и Ярославский этим воспользовался. Он пропорол мне бедро и вышвырнул со второго этажа!

Преображенский слегка наклонил голову. В его глазах мелькнул неподдельный интерес.

— Щенок Ледяной Гончей? В спальне у боярского сына? Как любопытно…

— Ваша Светлость, я клянусь! — Семён пополз на коленях, оставляя кровавый след на бетоне. — Я отработаю! Я всё исправлю! Дайте мне еще один шанс! Я соберу своих людей, мы устроим ему засаду…

Преображенский отступил на шаг, чтобы наемник не испачкал кровью его дорогие ботинки.

Он поднял руку, затянутую в кожаную перчатку. Свел вместе указательный и большой пальцы.

Семён вдруг захрипел. Его глаза вылезли из орбит. Он схватился за горло, словно невидимая удавка перекрыла ему кислород. Шрам на лице вспыхнул ослепительно-синим, причиняя невыносимую боль. Наемник забился на полу, суча ногами среди битого стекла.

— Ты, кажется, забыл, с кем имеешь дело, мусор, — голос Преображенского оставался спокойным. — Я не даю вторых шансов просто так. Тебе нужны были деньги на лечение дочери, и я дал их тебе. Но ты… ты подвел меня. Привлек к себе внимание. Теперь Ярославские будут рыть носом землю, чтобы найти