Неукротимый Бастард 5 - Сергей Измайлов

Он сделал вид, что даже немного растерялся, но сам внимательно следил за рукой неизвестного.

— Как я сказал! — рявкнул тот и наконец вытащил меч из ножен.

Вот теперь сомнений не осталось. Борис Николаевич сделал пару неторопливых шагов назад, будто испугался оружия, хотя на самом деле просто освобождал пространство перед собой и одновременно подавал людям условленный сигнал.

— Ну, как скажешь, мил человек, — всё тем же тоном ответил он. — Мужики, покажите любопытному путнику наши овощи.

Прикинувшиеся торговцами бойцы дружно сбросили плащи. В ту же секунду в руках вспыхнули мечи, засиявшие разноцветными магическими отблесками. Незнакомцы, впрочем, тоже оказались готовы к подобному развитию событий. Никто не застыл от неожиданности и не бросился бежать. Передние сразу шагнули вперёд, задние разошлись в стороны, освобождая пространство для боя.

Звон клинков ударил по лесу. Первые несколько секунд никто не получил явного преимущества. Люди Каменского сознательно отступали, отбивая удары и постепенно заводя противника глубже в лес, туда, где узкая дорога уже не позволяла незнакомцам держать строй настолько уверенно.

— Назад! Не растягиваться! — рявкнул их командир, быстро поняв опасность.

Но было уже поздно. Из чащи сзади ударили ещё несколько людей Каменского, всё это время шедших параллельно дороге и скрывавшихся среди деревьев. Незнакомцы попытались развернуться, однако теперь оказались зажаты между двумя группами.

Остап Афанасьевич отбил удар, резко шагнул вперёд и выбил меч из руки одного из противников, следующий удар угодил точно в шею. Рядом Виктор с кем-то сцепился почти вплотную, Степан отбросил другого к стволу дерева.

Крики, ругань и звон металла слились в один непрерывный грохот. Несколько чужаков упали почти одновременно, оставшиеся сражались упорно и явно знали своё дело, но численное преимущество уже оказалось не на их стороне. Люди Каменского медленно сжимали кольцо, не позволяя никому вырваться к дороге.

Через несколько минут всё практически закончилось, на ногах остался только один. Он отбивался сразу от нескольких бойцов и делал это настолько уверенно, что никто не решался без необходимости идти на прямой размен ударами.

— Живым его! — резко приказал Каменский.

Бойцы сразу стали действовать осторожнее, стараясь не убить последнего противника.

— Брось оружие — останешься цел! — крикнул Борис Николаевич.

Ответа не последовало, лишь лязг клинков, топот сапог по рыхлой земле и тяжёлое дыхание. Кольцо постепенно сжималось. Последний противник пятился, отражая одну атаку за другой. Один из бойцов резко выбил его руку в сторону, клинок задел край капюшона, и тот слетел с головы.

Каменский вдруг застыл, на мгновение в его лице исчезло привычное спокойствие.

— Это же Коршун, — тихо сказал подошедший Степан.

Остап Афанасьевич нахмурился и внимательно посмотрел на открывшееся лицо.

— Он самый.

Виктор тоже перестал улыбаться. Теперь уже никто не воспринимал последнего противника как обычного безымянного исполнителя. Борис Николаевич сделал шаг вперёд.

— Сдавайся, Коршун! — крикнул он. — Всё закончилось.

Коршун быстро осмотрел окруживших его людей, выхода действительно не было. Несколько бойцов стояли впереди, ещё двое перекрывали дорогу назад, а по бокам оставались люди Остапа.

На несколько мгновений показалось, что сейчас он всё-таки бросит оружие. Именно этого Каменский и ждал, живой Коршун мог рассказать намного больше, чем десяток мёртвых наёмников. Но вместо этого тот резко отбил очередную атаку, отступил на шаг, свободной рукой полез под одежду и вытащил крохотный пузырёк.

— Стой! — рявкнул Каменский.

Поздно. Коршун одним движением поднял пробку и проглотил содержимое. Бойцы уже рванули к нему, но он поднял меч, заставляя их ещё на мгновение задержаться. На губах быстро появилась белая пена.

Коршун посмотрел прямо на Бориса Николаевича. На его лице не было ни паники, ни сожаления.

— К сожалению, прощай, барон, — с трудом произнёс он.

Колени подогнулись, Коршун ещё несколько мгновений удерживался на ногах, затем меч выпал из пальцев, а сам он тяжело рухнул на землю. Наседавшие на него бойцы остановились и невольно отступили на несколько шагов. Над лесной дорогой внезапно стало очень тихо.

Каменский медленно подошёл ближе, Степан, Виктор и Остап Афанасьевич встали рядом. Несколько секунд никто ничего не говорил. Остап первым стянул с головы шапку. Степан последовал его примеру, затем Виктор и сам Каменский. Не из-за смерти родственника или близкого человека, перед ними лежал опасный и достойный противник, которого они знали достаточно хорошо, чтобы уважать его профессионализм. И которого теперь уже ни о чём не спросишь.

Борис Николаевич ещё несколько секунд смотрел на неподвижное тело Коршуна, после чего лицо его стало совершенно каменным. Почти добрались, почти получили живую ниточку, и снова остались только трупы и вещи.

Пауза закончилась так же резко, как началась. Каменский надел шапку и обернулся к своим людям.

— Всех обыскать, — сухо приказал он. — До последнего человека.

Бойцы сразу принялись выполнять распоряжение.

— Оружие, одежду, обувь, карманы, подкладку, ремни — всё, — продолжил Борис Николаевич, медленно обводя взглядом тела. — Проверить телегу, груз, упряжь и каждую мелочь, которую найдёте. Клейма, пуговицы, монеты, обрывки бумаги — ничего не выбрасывать.

Он снова посмотрел на Коршуна. Разговорить его уже невозможно, значит, теперь придётся заставить говорить то, что осталось после него.

Глава 16

По пути на практическое занятие по магическому бою так получилось, что мы с Дмитрием и Софьей немного отделились от всей команды. Сзади я услышал тихий шёпот Марка:

— Похоже, Пожарским надо о чём-то посекретничать. Давайте не будем им мешать.

Дмитрий коротко обернулся, проводил его взглядом, потом посмотрел на меня и снова вперёд. Несколько шагов он молчал, явно собираясь с мыслями, а потом тяжело выдохнул.

— Все эти новости из дома никак не дают мне покоя, — сказал он так, чтобы слышали только я и Софья. — Там происходит бог знает что, а мы здесь себе спокойно учимся, тренируемся, как ни в чём не бывало. Меня уже совесть загрызла. Утром просыпаюсь и первым делом думаю, что там опять могло случиться, пока мы спали.

Я покосился на него. Последние дни Дмитрий действительно стал заметно мрачнее, хотя при остальных старался вести себя как обычно.

— Хотел бы тоже пойти повоевать? — спросил я.

— Честно? Хотел бы, — почти сразу ответил он и сжал кулак. — Я уже с Александром на эту тему разговаривал, но он категорически против. Я для себя решил сегодня пойти в учебную часть и написать заявление, чтобы разрешили уехать домой хоть на недельку. Не могу больше просто сидеть здесь и ждать очередного письма.

— Дима, успокойся, — мягко сказала Софья и положила ему руку на плечо. — Поверь, там без тебя и без меня есть кому воевать. У отца вполне достаточно хорошо обученных