Дипломатическая академия - Алексей Урусов

Вечером, возвращаясь в Москву, получаю сообщение от цесаревича, и почти сразу же он перезванивает: — Я в увольнении. В манеже позаниматься не получается, да и твою лошадь перевезти, думаю, будет сложно. Я бы предложил завтра попрактиковаться в стрельбе из лука — у меня есть резиденция в Замоскворечье, в ней места достаточно.

Соглашаюсь, обещаю взять своё оружие. Уже дома, на Остоженке, упаковываю два лука и стрелы — своё оружие, оно завсегда привычнее.

Москва. Дворец князей Радзивиллов.

Полистав проект договора, князь Гедеон Янович Радзивилл удовлетворённо улыбнулся: — Мы ничего не теряем из нашего производства. И это главное. Если бы Первозванов собирался нанести нам ущерб, он бы забрал наш горно-обогатительный комбинат. И тогда бы отлаженная производственная цепочка, тысячи людей и миллиарды рублей зависели от его прихоти. Или порт — и нам бы пришлось или менять приписку кораблей и перенаправлять потоки грузов, или заключать с ним контракт. А он выбрал два объекта в конце списка собственности, которые очень недорогие.

— Наш дворец на юге: — это место для отдыха и развлечений, — продолжил князь, — это объект, требующий финансов на содержание, но использующийся три, максимум — четыре месяца в год. Мы без него обойдёмся и легко заменим в случае необходимости. А ипподром: Первозванов же конюх, он увидел знакомое название и за него ухватился. Там давно только конюшня эксплуатируется, само поле и другие постройки заброшены, а прилегающая территория заросла кустами и деревьями.

— Но это московская земля, она дорого стоит. Мы там жилой комплекс собирались строить, — возмутился один из дядьёв.

— Вы можете предложить ему что-то другое? — парировал Гедеон. — Вон, например, в списке, который мы ему передавали, были жилые комплексы на юге Москвы или в Самаре — уже готовые и приносящие прибыль, а не проекты; может, на них попросим ипподром обменять? Или что-то из производства отдать. Не хотите? Вот и Первозванов не хочет. Хоть мы над ним и смеёмся, он не дурак — он нас обидеть не хочет, так как понимает, что в моменте он победил, а вот длительную вражду с таким родом, как наш, он не выдержит. Так что он хочет взять скромно, по-простолюдински — конюшню и дом отдыха в Крыму. Чтобы себе что-то получить «красивое» и с громким названием, и тогда все увидят, что он свою честь отстоял, но и нас не обидел.

— А нас может обидеть простолюдин?

Гедеон, помедлив пару мгновений, ответил: — Дядя, Вы этот вопрос, а также любой другой, можете задать Первозванову напрямую. Найти его очень легко: каждое утро он появляется перед входом в дипломатическую академию. Если у Вас нет собственных наганов, готов одолжить свои. В нашем семейном склепе места ещё есть, а если будут заканчиваться, сделаем пристройку.

Тяжело вздохнув, Гедеон Янович продолжил: — Я законный глава рода и я утверждаю передачу ему этих объектов. Голосования не будет. У нас нет дешевой собственности. Но самое дорогое для нас сейчас — это противостояние с Первозвановым. Мы теряем родичей, катастрофически теряем репутацию. И это нужно срочно прекращать. Кто не согласен — может решать вопросы с Первозвановым в индивидуальном порядке. Но учтите — виру ему после вашей смерти род будет выплачивать из вашей доли в семейной собственности, не оставьте без наследства собственных внуков.

Москва. Центр. Полянка.Дом цесаревича.

Станцию «Полянка» я на схеме метро видел, но бывать рядом не приходилось и, естественно, никакого впечатления, кроме забавного названия, о ней не имел.

Паркую автомобиль на стоянке. Прохожу в книжный магазин. Свернув мимо охранника в узкую дверь, вижу короткий коридорчик, набираю на замке код, который надиктовал цесаревич, прохожу в тамбур и вижу ещё одну дверь. Набираю очередной код, дверь открывается, за ней стоит парень в военной форме, он с достоинством кланяется мне: — Добрый день, Андрей Андреевич! Цесаревич Вас ожидает, следуйте за мной.

Через несколько шагов ещё одна дверь, солдат или охранник; он без знаков различия, так что не понятно; вращает круглую баранку на двери, потом тянет её на себя. Дверь нехотя ползёт — она толщиной сантиметров двадцать. Перешагиваю порог, военный так же закрывает дверь и кивает: — Нам по переходу.

Длинным, метров в двести переходом, а может и больше, молча иду за сопровождающим. За поворотом оказывается такая же толстенная дверь, проходим через неё, впереди ещё одна; военный набирает код, за дверью — очередная дверь… Он набирает код, дверь открывается. Нас встречает человек в такой же форме.

Улыбнувшись и кивнув мне, он говорит: — Добрый день, Андрей Андреевич! Вас примет цесаревич Александр Владимирович Романов, следуйте за мной.

Что… следую.

Поднимаемся по лестнице; понимаю, что мы внутри какого-то здания. Открывается дверь — оказываемся в коридоре; подойдя к комнате, военный стучится, и услышав «Да», открывает дверь; показав мне рукой, вместе заходим, вижу, что из кресла встаёт цесаревич, солдат начинает набирать воздух в лёгкие, цесаревич ему машет рукой: — Вижу. Спасибо.

Мой сопровождающий пятится и выйдя, закрывает за собой дверь.

— Добрый день, Андрей Андреевич! Искренне рад Вас видеть!

Склоняю голову, отвечаю: — Благодарю за внимание ко мне, Ваше императорское высочество!

Уголки губ цесаревича слегка дёргаются, видимо, ему не очень нравится, когда к нему так эпично обращаются.

— Это моё секретное место… — слегка улыбается Александр Владимирович. — Ну, как секретное? Изредка здесь бываю, когда хочется отдохнуть вообще от всего. Я этот дом меньше года назад получил в подарок от бабушки… ээээ… императрицы Елизаветы Фёдоровны, на шестнадцатилетие. Раньше, когда-то, это был одноэтажный купеческий дом. А уже Тучковы надстроили второй этаж. Ну а по распоряжению бабушки его дальше доделывали и расширили двор. Я как раз во дворе подготовил место для тренировки из лука. Но вначале перекус.

Проходим на кухню. Присутствующая там женщина улыбается, расставляет посуду и выходит. Принимаемся за трапезу. Ем не спеша, как и цесаревич. Реально «трапеза», а не обед. Цесаревич рассказывает: