Времена не выбирают - Игорь Черемис

— Молодой человек, а что вас смущает? — Смиртюков поднял одну бровь. — Я вас до разговора с Валентином знать не знал, о вашем существовании даже не подозревал, пуд соли мы с вами не съели. А с Валей у нас были ситуации, когда речь шла пусть не о жизни и смерти, но о чем-то, очень близком.

Да, Валентин упоминал два случая взаимной помощи.

— Допустим, — кивнул я. — Допустим, что всё именно так. Валентин попросил, у вас завалялась в загашнике трехкомнатная квартира, и вы от щедрот выписали на неё ордер какому майору Комитета госбезопасности, которого знать не знаете. И Юрий Владимирович не удивился, когда получил этот ордер? Мой непосредственный начальник точно удивился.

Смиртюков с минуту смотрел на меня так, словно хотел, чтобы я исчез с лица земли, но потом внезапно благожелательно улыбнулся.

— А вы понимаете, как всё устроено, несмотря на вашу молодость, — сказал он. — Разумеется, Юрий Владимирович удивился. И, разумеется, прежде чем отправлять — да даже прежде чем готовить ордер на вашу фамилию, я ему позвонил, и мы немного поговорили. Насколько я понял, он был не в курсе вашей ситуации, хотя вы должны были сообщить ему об этом.

— Я доложил своему непосредственному начальнику…

— А Филипп Денисович, видимо, посчитал, что раз у вас есть, где жить, то ничего страшного не случилось, — перебил меня Смиртюков. — И это было заблуждение, очень серьезное заблуждение. Мне пришлось кое на кого надавить, чтобы узнать полную картину происходящего, но и в горкоме Москвы есть те, кто мне обязан… И только после этого я и принял решение вмешаться и использовать одну из квартир резервного фонда своего ведомства.

— Вы не поделитесь тем, что узнали? — спросил я.

На честный ответ я не рассчитывал, и мой собеседник не обманул моих ожиданий.

Смиртюков грустно посмотрел на меня и покачал головой.

— Если бы я мог вам сказать, я бы сказал. Но могу дать совет — заселяйтесь и просто живите. Считайте эту квартиру подарком судьбы.

— Я так и поступлю, — улыбнулся я. — Позвольте ещё один вопрос?

Он качнул плечами.

— Спрашивайте.

— Вы знакомы с Евгением Петровичем Питоврановым?

Судя по тому, как Смиртюков вскинул голову, догадка Семичастного попала точно в цель. Впрочем, я в этом и не сомневался — всё же раз он инициировал негласное расследование и получил какие-то результаты, то эта фамилия должна была быть не просто гаданием на кофейной гуще, а точным ответом, хотя, может, и без прямых доказательств.

— Наслышан, — ответил Смиртюков. — А что вас интересует конкретно?

— Где он сейчас, — сказал я. — Я учился в Высшей школе КГБ, когда Евгений Петрович её возглавлял, но он ушел ещё до моего выпуска. Мне хотелось бы с ним встретиться. Не знаете, где его искать?

Смиртюков чуть помедлил.

— А стоит ли это делать? — спросил он, и я вынужден был кивнуть: — Впрочем, вы сами хозяин своей судьбы… а отыскать товарища Питовранова несложно. Он работает в Торгово-промышленной палате… занимается внешней деятельностью. Я не изучал этот вопрос, но, думаю, у него есть часы приема, и к нему можно записаться через помощника. Кстати, пойдем-ка ко мне, хоть чаю попьем, у вас тут пока ничего нет.

* * *

В этом доме на каждом этаже имелось по две трехкомнатные квартиры, и Смиртюков обитал двумя этажами ниже в «трешке», которая была напротив той, что выделили мне. Обстановка в комнатах у него была из разряда дорого-богато, хотя некоторый вкус и присутствовал. В общем, всё было в рамках нынешнего представления о прекрасном, которое свойственно советским людям с достатком «выше среднего». Ну а зарплата у управделами Союзного правительства точно была выше средней по стране, но вряд ли намного превышала ту сумму, что получал я — если брать со всеми премиями и доплатами. Впрочем, у чиновников такого уровня есть и иные, недокументированные возможности. Во всяком случае, на стол он поставил в том числе и немного настоящего сала — кажется, точно такого, что я недавно привозил из Киева. Ему, видимо, это сало тоже кто-то привез, как и некоторые другие разносолы, не слишком обычные для декабрьской Москвы начала 1970-х.

После обычных для чаепития обменов любезностями Смиртюков всё же перешел к тому делу, ради которого и зазвал меня к себе.

— Я так понял, вы уже знаете, что за вашими проблемами стоит именно Питовранов?

— Догадывался, — я не стал уходить в сторону. — Но, извините, после вашей реакции на фамилию Евгения Петровича все другие варианты отошли в сторону. Правда, не знаю, почему он решил, так сказать, возобновить былые практики.

— Этого я тоже не знаю, — с легким сожалением ответил Смиртюков. — Он и раньше неохотно раскрывал причины, по которым поступал так или иначе. Мне, например, так и не удалось его разговорить, когда я решал проблему Валентина.

— Но удалось сделать так, что Валентин остался в Комитете, — напомнил я.

— Евгений Петрович очень не любит, когда его дела выносятся, скажем так, в публичную плоскость. Тогда он отступает. Но что это за дела… нет, даже гадать не буду. Вы знаете, Виктор, чем занимается та организация, в которой он работает?

Торгово-промышленные палаты, кажется, были и в моем будущем, но профиль их деятельности был для меня загадкой, и я никогда глубоко в эту тему не погружался. Есть некие ТПП, что-то делают, возможно, полезное для страны, но что именно — бог весть. Про то, что подобные палаты были в СССР, я узнал несколько минут назад, так что и про них я не мог сказать ничего внятного.

— Нет, — покачал я головой, — Какая-то синекура для отставных генералов госбезопасности?

Смиртюков фыркнул — но хоть не засмеялся во весь голос, хотя я и не предполагал говорить ничего смешного. В армии подобная практика особо не скрывалась. Ещё в пятидесятые в Министерстве обороны СССР создали группу генеральных инспекторов, в которую начали переводить маршалов и высших генералов, которые в другой ситуации просто ушли бы на пенсию, а так могли и дальше применять свой богатый боевой опыт и передавать его младшему поколению офицеров. В